"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез
— Они не остановятся, — сказал Алекс, и его голос прозвучал хрипло, заглушаемый грохотом очередного взрыва где-то слева. Барьер дрогнул, впитав удар, и на миг Алекс почувствовал, как что-то щелкает у него в зубах, словно от электрического разряда. — Они будут бомбить, пока здесь не останется ничего. Ни Источника. Ни Пустошей. Ни нас. Они стерилизуют это место раскаленным железом.
Скела медленно повернул голову. Движение было плавным, почти механическим. Его глаза, такие же зеленые, как у Алекса, но лишенные того хаоса эмоций, что бушевали в глазах оригинала, изучали его с холодным любопытством. В них не было ненависти, не было признания брата — только оценка ресурса, переменной в уравнении.
— Ты ошибся в расчетах, — произнес клон. — Вместе мы слабее. Наши сигнатуры не синхронизируются. Они конфликтуют на фундаментальном уровне. Мы создаем деструктивные помехи в энергополе, а не усиливаем его. Каждый твой импульс гасит мой, и наоборот. Мы — взаимная аннигиляция в замедленном действии.
Алекс стиснул зубы до боли. Он знал. Чувствовал это с самого начала — странное, физическое отталкивание, словно два магнита были насильно обращены друг к другу одинаковыми полюсами. Их совместная энергия не складывалась, а гасила саму себя, создавая вокруг них зону дрожащего, нестабильного воздуха, в котором плавился песок. Даже сейчас, стоя так близко, он ощущал легкое головокружение и тошноту — побочный эффект их противостояния на клеточном уровне.
— Тогда почему ты здесь? — выкрикнул Алекс, отчаянно жестикулируя в сторону приближающихся цепей солдат, которые уже начали окапываться, устанавливать переносные щиты и разворачивать аппаратуру подавления аномалий. — Чтобы доставить меня Смиту живым? Или просто чтобы удостовериться, что я умру в одной воронке с тобой? В чем смысл этой игры?
Скела не ответил сразу. Вместо этого он резко вскинул руку, и из его раскрытой ладони вырвался сгусток сконцентрированной энергии. Но не зеленой, живой и непредсказуемой, как у Алекса, а темно-фиолетовой, почти черной, с кровавыми прожилками по краям. Луч был тонким, как игла, и невероятно точным. Он пронзил барьер, не ослабив его, а странным образом искривив пространство вокруг точки входа, и ударил в головной разведдрон, который, бесшумно как сова, нацелился на них с тыла. Машина не взорвалась — она просто рассыпалась в облако черного пепла и дождя искр, которые тут же погасли в разреженном воздухе барьера.
— Они хотели уничтожить не просто угрозу, — наконец сказал Скела, опуская руку. Его лицо оставалось маской, но в голосе, таком монотонном, впервые появилась едва уловимая трещина, что-то, напоминающее… сбой в программе, недоумение перед нелогичным входным данным. — Моя изначальная программа, мой императив… Он был ясен: очистить, нейтрализовать, обеспечить контроль. Но этот феномен… — Он кивком головы указал на Источник. — Они классифицировали его как «первопричинную аномалию». Смиту нужна сила. Он заберет ее и уйдет, оставив этот мир умирать. Я создан чтобы подчиняться приказам. Однако, то что есть во мне от тебя, Алекс, мешает мне исполнить приказ. Я … я не хочу этого делать. Смит думал, что создал бездушное оружие, но он ошибся. Может быть, я и клон, но я в первую очередь человек.
В этот момент, прежде чем Алекс успел переварить эти слова, мир взорвался. Очередной массивный снаряд, выпущенный из дальнобойного орудия нового типа — Алекс мельком увидел его длинный тонкий ствол на одном из броневиков — ударил в барьер прямо в точке между ними. Удар подавил энергию. Снаряд, казалось, впитал в себя свет в момент перед детонацией.
Мир не просто вспыхнул ослепительной белизной и оглушительным звоном. Он… захлебнулся в этом. Алекс почувствовал, как земля уходит из-под ног, но не от физического толчка, а от того, что само пространство под ним перестало быть твердым. Время, звук, ощущение гравитации — все спрессовалось в одну плотную, невыносимую точку в центре его сознания, закрутилось в водоворот, вырывающий душу из тела, и…
Замерло.
Наступила тишина. Абсолютная, всепоглощающая, как вакуум открытого космоса. Звук не просто прекратился — он был изъят, вычеркнут из реальности.
Алекс открыл глаза. Он все еще стоял на том же месте, на выжженной, потрескавшейся земле. Перед ним по-прежнему был Скела, его фигура теперь казалась неестественно четкой, будто нарисованной тушью на пергаменте. Но все вокруг… преобразилось до неузнаваемости.
Барьер больше не был полупрозрачной, трепещущей стеной света. Он стал плотным, сияющим изнутри, абсолютно неподвижным куполом, похожим на гигантский, идеально отполированный кристалл аметиста и изумруда, сросшиеся в причудливом симбиозе. За его пределами мир застыл. Клубы дыма и взрывов замерли в причудливых, почти красивых формах — одни похожи на черные розы, другие на застывшие волны ярости. Снаряды висели в воздухе, словно вкопанные в невидимый лед, их хвосты еще дымились. Солдаты Смита застыли в полушаге: один замер, подняв ногу для шага, его лицо искажено криком команды, которая так и не долетела до цели; другой — в процессе прицеливания, палец на спусковом крючке; третий — оборачивался назад, и на его молодом лице читался чистый, незамутненный ужас. Не было слышно ни гула моторов, ни рева ветра, ни собственного тяжелого дыхания. Только абсолютная, давящая на барабанные перепонки тишина.
— Что… что это? — прошептал Алекс. Его собственный голос прозвучал неприлично, оглушительно громко в этой немой вселенной, эхо от него не возникло, звук будто упал к его ногам мертвым грузом.
Скела повернулся к нему. Его движения здесь, в этой застывшей реальности, казались плавными, но энергозатратными, словно он двигался сквозь густой мед. Его глаза отражали то же самое сияние купола, делая их бездонными.
— Мы внутри резонансной петли, — ответил его голос, и он тоже звучал странно — четко, но без тембра, как голос из динамика. —Столкновение с пиковым выбросом силы, спровоцированное тем подавляющим снарядом. Энергетический всплеск создал карман вне времени. Временная аномалия, локальный разрыв в ткани причинности. Он нестабилен и существует только за счет нашего взаимного противостояния.