"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

— Нет, Смит. Это ты уйдешь. Ты и твои люди. Потому что я не позволю тебе прикоснуться к последнему дыханию этого мира.

Смит засмеялся сухо и бездушно.

— Ты? Один, едва стоящий на ногах? Алекс, твоя наивность трогательна. Тебе и твоим друзьям еле-еле удалось одолеть одного гибрида. Что же вы будете делать… — Он сделал театральную паузу. — …с сотнями таких же, как он?

Он резко махнул рукой.

Солдаты у входа, один за другим, подняли руки к своим шлемам. Раздался шипящий звук сброса давления. Забрала откинулись.

Алекс замер. Дыхание застряло в горле.

Из-под каждого шлема смотрело его собственное лицо.

Точно такое же. Те же черты, тот же разрез глаз, тот же овал. Лишь выражение лиц было единым — пустым, безэмоциональным, как у солдат на параде. Ни тени сомнения, страха, ярости. Совершенные копии. Десятки Алексов в черной броне, с холодными, мертвыми глазами.

Рэйвен ахнула, отшатнувшись. Глитч выругалась, прижимаясь к стене пещеры.

— Вы… вы что сделали? — голос Алекса дрогнул.

— Мы улучшили дизайн, — невозмутимо ответил Смит, наслаждаясь эффектом. — Скела был прототипом. Нестабильным, эмоциональным, подверженным сомнениям. Эти… более совершенны. Клонированная биомасса, усиленная кибернетикой, запрограммированная на абсолютное послушание. И в основе каждого — генетический материал, полученный из твоих клеток, Алекс. Следы крови, оставленные в наших лабораториях, оказались бесценны.

Алекс смотрел на ряды своих двойников, и его охватывала волна тошноты. Это было хуже, чем сражение с чудовищем. Это было осквернение самого его существа. Из него сделали расходный материал, шаблон для бездушных солдат.

— Они не я, — сквозь зубы проговорил он.

— Они — лучше тебя, — парировал Смит. — Очищены от слабостей. От жалости. От этой абсурдной идеи жертвы. Они идеальные инструменты. И сейчас они удалят последнее препятствие на пути к завершению операции.

Один из клонов, стоящий в первом ряду, сделал шаг вперед. Его движения были плавными, эффективными, лишенными малейшей индивидуальности. Он поднял оружие, нацелив кристалл прямо в грудь Алексу.

— Прощай, оригинал, — сказал Смит.

Алекс стоял, не в силах пошевелиться. Не из-за страха. Из-за ошеломляющего, всепоглощающего осознания. Он смотрел в глаза своего двойника и не видел в них ничего. Ни искры жизни, ни памяти, ни тепла дружбы. Только пустоту. Такую же, что он ощущал в себе раньше.

И тут его осенило.

Они были пусты не потому, что были клонами. Они были пусты, потому что в них не было связи. Не было дара. Не было жертвы. Они лишь брали. Как Смит. Они были воплощением философии истощения.

Настоящая сила, сила Источника, сила жизни — была не в том, чтобы брать, а в том, чтобы отдавать.

Оружие клона вспыхнуло. Сгусток сжатой маны, вырванной из недр Пустоши, рванулся к Алексу. Но он даже не попытался уклониться.

Вместо этого он снова повернулся к Источнику. Спиной к армии своих двойников. Спиной к Смиту. И протянул к воде обе руки.

— Я понимаю теперь, — прошептал он, и его слова, тихие, затерялись в грохоте выстрела. — Ты не ждешь жертвы. Ты ждешь… открытости.

Сгусток энергии должен был разорвать его пополам. Но в последнее мгновение слабый свет Источника дрогнул. От воды потянулась тончайшая, почти невидимая нить света. Она выступила щитом, защитив Алекса.

Клон, стрелявший, замер на мгновение, его запрограммированный разум анализировал аномалию.

Смит нахмурился. Что это?

Алекс не слушал. Он отдавался ощущению полностью. Он не вкладывал в Источник что-то сейчас. Он открывал себя. Все свои страхи перед этими двойниками. Боль от предательства собственной сущности. Любовь к друзьям, стоящим за его спиной, и другим, тем, кто остался возле Источника, кто скрывался в катакомбах Цитадели. Глубокую, немую скорбь по умирающему миру. Он не отдавал куски — он показывал целое. Со всеми трещинами, ранами, светлыми и темными пятнами.

Источник ответил.

Свет в воде не просто усилился. Он изменился. Из тусклого, умирающего свечения он превратился в мягкое, глубокое сияние, цветом напоминающее небо перед рассветом. Оно не слепило, а обволакивало, заливая пещеру теплым, живым светом.

Свет коснулся клонов.

Там, где он падал на черную броню, металл терял четкость. Края доспехов становились размытыми, нереальными. Но главное было в глазах.

Клон, стрелявший в Алекса, вдруг моргнул. В его пустых, стеклянных глазах мелькнула искорка простого, животного замешательства. Он посмотрел на свое оружие, потом на свои руки в черных перчатках.

По рядам солдат пробежала волна. Не атаки. Не паники. Некоего… сбоя. Они начали оглядываться, движения теряли роботизированную синхронность. Некоторые поднимали руки к своим лицам, касаясь щек, как бы проверяя их реальность.

— Что происходит? — голос Смита впервые потерял уверенность. — Контроль! Держите строй! Выполняйте приказ! Уничтожить цель!

Но клоны его не слушали. Они смотрели на свет Источника. И свет, казалось, смотрел в них. В их пустоту.

Алекс, все еще стоя спиной ко всему, чувствовал это. Источник не атаковал. Он не мог. Он был жизнью, а не оружием. Но он мог наполнять. И пустота, искусственно созданная в этих существах, была вакуумом, который жаждал заполниться.

Один из клонов уронил оружие. Звук металла о камень прозвучал оглушительно громко в тишине. Он снял шлем, и его лицо — лицо Алекса — было искажено немым вопросом. Он открыл рот, пытаясь что-то сказать, но издал лишь хриплый, нечеловеческий звук.

— Нет! — закричал Смит. Он выхватил свое оружие — изящный пистолет— и выстрелил не в Алекса, а в того клона, что уронил шлем.

Сгусток энергии ударил клона в грудь.