У страха запах корицы - Наташа Эстрани
И теперь – просто взяла и протянула ему руку, а он сидит с ней и назад не отдаёт, а я чувствую, как от этой руки к затылку поднимается волна отвращения, как холодные мурашки ползут по коже, по запястью и вверх, к локтю. Стало невыносимо душно, до боли знакомо сбилось дыхание, и что-то сдавило грудь, стягивая вокруг рёбер невидимую петлю. Я отчаянно пыталась дышать, но с каждым вдохом становилось только хуже. Что дальше? Обниматься станем, а потом меня стошнит?
– Будете чай? Или убежите сломя голову?
Я поняла, что лёгкой смертью не отделаюсь. Александр оставил мою руку в покое и встал, еле заметный аромат уполз за ним следом. Я судорожно вздохнула и немедленно принялась тереть ладонь об одежду, чтобы скорее избавиться от памяти об этом прикосновении, как от мерзкой липкой паутины.
– Хотите, провожу вас? – любезно предложил он как ни в чём не бывало.
– Чтоб вы узнали, где я живу?
– Я уже знаю, где вы живёте, забыли?
И снова это молчание.
– Ладно. – Он устало вздохнул. – Я вам сейчас скажу несколько странных вещей, а потом можете убегать, вызывать полицию, санитаров, пожарных и кого хотите. Только, пожалуйста, запомните: не смотритесь в зеркала и вообще избегайте своих отражений в чём угодно. Не ездите на метро, такси, а лучше – вообще на время забудьте о существовании транспорта. И я вас умоляю, не гуляйте в дождь. Хорошо?
Я посмотрела на него снизу вверх со своего уютного места в районе плинтуса, продолжая тереть ладонь. Он посмотрел на меня.
– Шутка, – добавил он.
* * *
До дома Александр всё-таки меня проводил. Довёл деликатно – и молча – до самого подъезда, сдержанно кивнул на прощание и ушёл, пряча руки в карманах пальто. Надо отдать ему должное: он больше ни разу не прикоснулся ко мне, держался на расстоянии и вообще настолько мастерски соблюдал дистанцию, что к концу путешествия я почти перестала думать, будто он вот-вот меня убьёт. А потом, мельком порадовавшись отсутствию бабушек у подъезда для очередного сеанса безумия и унижений, я медленно поднялась на свой этаж. По пути достала из ящика газеты – с ними было всё хорошо, и с текстами, и с картинками. Не то чтобы я читала газеты, но ведь что-то нужно с ними делать.
Дома я, как привидение, забрела в душ – и там чуть не умерла от восхитительного ощущения горячей воды на коже. Это казалось столь ошеломляющим, словно я не мылась год или вообще никогда. Дикое напряжение, сдавившее меня с головы до ног, медленно испарялось. Вода уносила его, а заодно и дурацкие страшные мысли, оставляя на память только жутко саднящие царапины на ладонях. Горячий душ – единственный плюс от наличия у меня тела, и я постаралась взять от него всё: спустя целую вечность выбралась наружу абсолютно свежим человеком, готовым в клубах пара отважно идти приводить в порядок руины любимой квартиры.
Не то чтобы это получилось так уж хорошо. Честно говоря, через пару часов копания я подумала, что проще сжечь квартиру целиком и отправиться жить под ближайший мост, ведь есть задачи, которые декомпозируешь ты, а есть задачи, которые декомпозируют тебя. А у меня, несмотря на целительное волшебство горячей воды, не осталось сил на настоящие подвиги.
И тогда я приняла единственное решение, которое могла принять в такой ситуации.
Я купила билет на самолёт.
* * *
Безусловно, это был лидер в хит-параде моих странных решений.
Список стоило начать с того, что я ни словом не обмолвилась о своих проблемах тем, кто мог бы помочь. Скупо отвечала: «Болею, прости, друг» – на озабоченные сообщения Кэт, а прочим не отвечала вовсе. Признаться Кате, что у меня поехала крыша, конечно, я могла и, сохраняя хоть какие-то остатки здравого рассудка, обязана была это сделать. Но каждый раз отталкивала эту мысль как можно дальше: нет, зачем, всё пройдёт, это какая-то ерунда, расскажу позже, когда всё точно будет хорошо.
Меня душил такой отчаянный стыд за происходящее, хотелось сделать вид, будто ничего и не происходит. Ведь это же я, спокойная, рациональная, мудрая совушка Камилла, ничего такого случиться со мной не могло, я всю жизнь прикладывала к этому все возможные усилия!
Да и какими вообще словами я могла объяснить происходящее – и какой реакции ждать? Между мной и обращением за помощью стояла непреодолимая стена из вопросов, и я не всегда была уверена, что способна попросить передать мне соль.
«Давай ты просто признаешь очевидное, Камилла, – мрачно бубнила я внутри своей головы. – Однажды ты обязательно независимо сдохнешь в одиночестве среди мусорных баков».
Купить билет неведомо куда было ничуть не менее странно. Человеку в своём уме понятно: это всё равно что планировать путешествие с оторванной ногой. Кому в такой ситуации придёт в голову добровольно оказаться в чужой стране, среди чужих людей, без надежды на поддержку? Но вся эта лирика меня мало интересовала, я хотела вернуть контроль самым понятным мне способом.
Всего несколько лет назад я гордо делилась со всеми желающими главным жизненным принципом: «В любой непонятной ситуации покупай авиабилеты». Но уже и не припомнила бы, когда последний раз могла просто взять и отправиться куда хотелось, поэтому бросила планировать и стала летать куда придётся. Ещё жизнь научила меня смирению перед пятнадцатью пересадками и мужеству путешествовать без багажа, прижав колени к ушам.
Словом, выбрать что-то относительно недорогое наугад и нажать «Купить» казалось мне решением простым и естественным, единственным возможным.
Очень хорошо, что в тот день не нашлось дешёвых билетов в Ирак или Афганистан. С мыслью «Да всё равно уже» я выбрала город со смутно знакомым названием – прикинула, что там вроде должно быть море, ни слова больше, я в деле – и с вылетом через пять часов.
И только когда мы с моим крошечным другом-чемоданом прошли контроли в аэропорту, я, усевшись у гейта и поглядывая на часы, впервые за вечер поймала здравую мысль: а что, если всё это повторится
Ознакомительная версия. Доступно 20 из 101 стр.