Омут морока и тайн - Мария Щедрина

По шагам я услышал, что Артем остановился за мной. Наверняка еще с любопытством склонил голову набок и сощурил глаза. Я прокашлялся и начал:

– Эм… Дело в том, что у нас нет времени, чтобы вы рассказали, кто на вас напал, если это долгая история. Это важно, как я и говорил, но… В общем, мой коллега осмотрел вашу руку и сказал, что вас срочно нужно прооперировать, иначе вы можете погибнуть. Суть операции в том, чтобы… ампутировать вам запястье укушенной руки, – быстро договорил я и перевел взгляд в пол. – Простите.

Честно говоря, я ожидал истерики. Потому что обычно пациенты не особо радостно реагируют на новость, что им нужно отрезать конечность. Оно и понятно, ведь после потери руки или ноги жизнь существенно меняется, и не в лучшую сторону. Даже не знаю, как бы отреагировал на такое я.

Впрочем, когда погибает близкий человек, ощущения примерно те же.

На пару минут в палате повисла тишина – звенящая, как после удара по голове, и неприятная, как на похоронах, хотя на них я ни разу не был. Даже Артем напрягся. Учитывая его цинизм, наверное, раздумывал, какое успокоительное лучше будет вколоть разбушевавшемуся пациенту. Или куда убрать все острые предметы из смотровой, если Адамов, словно нервная барышня, решит, что без руки жизнь можно не продолжать.

Но, на удивление, истерики не возникло.

– Хорошо, – прервал паузу слабый, но на удивление спокойный голос Адамова. – Нужно… какое-то согласие… на операцию?.. Я подпишу…

Я молчал, не зная, как реагировать на такое быстрое принятие, но вот Артем не стал скрывать свои мысли.

– В смысле? И все? А где «что за бестолочи тут работают?!», «как я буду без руки?!»?

Адамов медленно перевел на него глаза.

– Тот… из-за кого мне… предстоит… эта операция… уже лишил меня… всего… молодой человек… Останусь жив… и на том… спасибо…

Артем все еще стоял у меня за спиной, и я не мог видеть выражение его лица, но на несколько мгновений в палате снова стало тихо. Наконец Артем снова заговорил – как по мне, более наигранно, чем обычно:

– Вот и хорошо! Приятно иметь дело с нормальными людьми! Сейчас позвоню и велю готовить операционную.

От всей души я надеялся, что после операции – которая, кстати, прошла достаточно быстро – смогу отдохнуть. Все-таки стоять полтора часа на ногах, сосредоточенно копаясь в крови и костях, тяжеловато. Однако Екатерина Алексеевна – ну да, кто же еще! – к огромному моему неудовольствию, решила не дать мне это сделать. Видимо, пока остальные пытались помочь мне своей бесполезной жалостью, она просто хотела, чтобы у меня не осталось сил на горе.

Не успел я выйти из операционной, как заведующая отделением уже выхватила меня в коридоре и куда-то повела. Я едва успел спросить, куда именно.

– К твоему пациенту приехала посетительница, – ответила Екатерина Алексеевна. – Она хочет поговорить с человеком, который его нашел, и узнать, как прошла операция. В послеоперационную палату мы ее впустить не можем, она не родственница.

– Любовница, что ли? – не подумав, ляпнул я.

Екатерина Алексеевна шла очень быстро, по коридору аж ветер разносился, но от моих слов она замерла.

– Лева! – укоризненно воскликнула она, и у меня внутри автоматически все похолодело.

– Простите, я… просто спросил.

Заведующая отделением продолжила путь молча. Мне пришлось следовать за ней. Помолчав немного, она все-таки ответила:

– Она его хозяйка, если так можно выразиться. Он работает охранником в ее особняке в Якутской области. Видимо, заботливая женщина, если так беспокоится о своей прислуге. Будь вежлив с ней и постарайся не афишировать, что у нас за больница, хорошо?

Я кивнул. Пришлось промолчать о том, что мне кажется странным, что богатая женщина приехала, да еще так быстро (это вообще возможно?), к какому-то охраннику. Возможно, Екатерина Алексеевна и сама это понимала, а может, чего-то не понимал я. Мне дали отвлечься от разрушающих мыслей и болезненного горя, будто собаке бросили кость, это уже было неплохо, а об остальном лучше не задумываться. Точнее, задумываться-то я все равно буду, но не зря Екатерина Алексеевна и Артем – родственники, они оба не будут прислушиваться к ребенку.

Когда мы вышли в приемное отделение, Екатерина Алексеевна сразу подвела меня к сидящей на банкетке женщине. Как и Адамов, она якутка, только выглядит немного моложе, лет на тридцать-тридцать пять. Очень красивая, накрашенная, в шубе, сверху небрежно наброшен длинный широкий шарф, и в свитере с высоким горлом. Вид у нее довольно добродушный, но почему-то отталкивающий. Не могу объяснить, почему так показалось. Вроде милая, не грубит с порога, как некоторые пациенты, но что-то в ней не так. Внутри у меня все сжалось, язык будто приклеился к небу. Я даже удивился, с чего вдруг у меня такая реакция. Еще один инстинкт, к которому стоит прислушаться?

– Здравствуйте! – приветливо улыбнулась нам женщина и перевела внимательный взгляд на меня. – Что это за мальчик? – поинтересовалась она с такой нежностью, будто я очаровательное создание лет четырех, не больше.

– Это наш в… – начала было Екатерина Алексеевна, но осеклась.

То, что я в свои годы врач, прямо указывает на странности нашей больницы, которые случайному, незнающему человеку открывать совсем необязательно. К счастью, на мне сейчас из медицинской одежды был только халат, который надевают и посетители больницы, когда проходят в палаты, поэтому заведующая нашлась так же быстро, как и растерялась.

– Наш юный герой. Нашел вашего охранника. Поговорите пока с ним, а я чуть позже приведу лечащего врача.

Артем решил оставаться с Адамовым до тех пор, пока тот не очнется, и пообещал мне (не без своего глупого пафоса) выслушать его историю о магическом существе, которую мы так и не дали ему рассказать. Видимо, именно поэтому нашли и отправили разговаривать с посетительницей меня.

– Хорошо, – снова с мягкой улыбкой кивнула женщина.

Она почему-то не отрывала взгляд от меня, будто я представлял какой-то интерес.

– Меня зовут Уйгуна. Старое якутское имя.

– Знаю, – хрипловатым от непонятного напряжения голосом ответил я.

Уйгуна, кстати, хорошее имя, означает «богатая». У этой женщины оно стало пророческим, раз она может содержать прислугу. Правильно говорят в старом мультике, который мне мама включала в детстве: «Как корабль назовешь, так он и поплывет».

– Я тоже… якут. Частично… Лева.

Я по-мужски протянул ей руку, и она ее пожала. Рукопожатие тоже показалось мне странным. Оно было твердым, источало могущество. Эта женщина оказалась физически очень сильной, возможно, даже сильнее, чем среднестатистический мужчина, и это было подозрительно. На спортсменку она мало походила.

– Приятно познакомиться, Лева.

– Мне тоже.

Екатерина Алексеевна как-то незаметно испарилась, и через несколько минут я услышал ее ор в другом конце приемного отделения – похоже, она подгоняла очередных разленившихся медиков. Я надеялся, что Уйгуна не заметит, что некоторым из них больше двадцати лет не дашь, а