Омут морока и тайн - Мария Щедрина

– Здравствуй, Лева. Ты его сюда притащил – ты им и займешься. Иди переодевайся. Я сейчас к тебе еще Тему пришлю, чтобы дурью с утра не маялся.

Я кивнул и стал делать то, что мне велели.

Не люблю ни Артема, ни плюс-минус его ровесников. Они какие-то… другие. Как будто говорят на другом языке. Но делать было нечего, работа есть работа, с кем бы ни приходилось сотрудничать.

Если раньше работа не была для меня обязательной, скорее была развлечением и поводом для гордости, то теперь я должен был обеспечивать себя сам, и как можно дольше. Ведь рано или поздно на меня как на несовершеннолетнего сироту обратят внимание социальные службы. Тогда единственным способом не попасть в детдом будет уговорить кого-нибудь стать моим опекуном, убедив его, что мне нужна просто формальная бумажка и я не стану обузой.

Ладно, может, и хорошо не быть идиотом. Идиот бы просто горевал, а я понимаю, что последует за смертью мамы, кроме рези в груди и соленых слез в горле. Я хотя бы могу взять себя в руки. Но почему, почему я должен брать себя в руки? Мне четырнадцать! Я хочу прогуливать школу, ругаться матом и смотреть сериалы! Почему я должен думать о том, как, сидя у себя дома, не вспоминать о…

Черт, я даже мысленно не успел сказать «мама», а уже… Сам не заметил, как в носу повлажнело, а по щеке скатилось что-то мокрое. И плечи дрожали. Выглядел я как последний слабак, наверное. Хорошо, что успел дойти до ординаторской и переодеться. Если повезет, меня никто не увидит и не полезет с тошнотворными утешениями.

– Ой, ну вы посмотрите! Человеку всего-то два с половиной пальца оттяпали, а этот неженка уже в сопли. Что за поколение, ужас!

Ехидный голос где-то надо мной заставил вздрогнуть и поднять заплаканные глаза. Из-за слез видно было плохо, но голос узнать не составило труда. Наверное, рыдал я как последняя девчонка, и очень долго, так что вызванный заведующей отделением Артем отправился искать меня. Черт!

Или мне должно быть плевать? Он, судя по всему, вряд ли будет сюсюкать со мной как с ребенком, а остальное мне как-то безразлично. Он все равно уже видел, как я плачу, в тот день. Даже дал воды, хотя ничего не сказал.

Я несколько раз шмыгнул носом, чтобы не выглядеть совсем уж пятилеткой, и, откашлявшись, ответил почти не заплаканным голосом:

– Я… не из-за этого.

Артем стоял, подпирая плечом дверной косяк, как крутой парень из сериала. Я никогда не понимал, как некоторые люди в любые моменты умудряются выглядеть идеально, будто действительно живут в фильме, а не в реальности, в то время как я сам успеваю побывать и сопливым, и прыщавым, и больным порой за одну неделю.

– Если бы ты знал, как мне плевать, парень, – насмешливо произнес Артем, пафосно приложив руку к сердцу. – Ты работать собираешься? Господин Адамов тебя очень ждет.

Надо сказать, еще в «скорой» мужчина пришел в себя и назвал свое имя, а в кармане его куртки фельдшер обнаружил паспорт, поэтому сейчас Артем, заглянув в карту вызова, увидел фамилию.

– Угу, иду, – кивнул я и вытер рукавом лицо, чтобы быстро избавиться от оставшихся слез.

Вообще-то врачи должны следить за стерильностью, но рукавами же я не полезу в раны пациента.

Артема я не люблю, но что мне в нем нравится, так это его пофигизм. Ему действительно было все равно, что случилось неделю назад. И это хорошо, учитывая, что почти все мне сочувствовали. Иногда надо побыть рядом с человеком, который никак не комментирует тот факт, что обнаружил тебя в слезах, и просто ждет, когда ты слезешь со стула, на который забрался с ногами, и пойдешь с ним лечить пациента.

Выход из ординаторской, пара поворотов – и мы в смотровом кабинете, куда Адамова отправили для первого осмотра, предварительно вколов ему обезболивающее. Небольшая комната выкрашена светлой краской, по углам стоят несколько шкафов с необходимыми инструментами, а между ними – обитая простым дерматином кушетка. Обычно здесь пахнет лекарствами, но сегодня в воздухе тяжелым покрывалом висел ощутимый запах крови. От каждого вдоха моя шея ныла все сильнее.

На кушетке лежал тот самый обнаруженный мною мужчина, только теперь я смог рассмотреть его получше. Он действительно оказался среднего возраста и моей национальности – тоже якут. Это даже странно, все-таки город у нас небольшой, и встретить разных нерусских людей одной нации здесь можно нечасто.

Заметив, что дверь открылась, пациент с самым несчастным видом приподнял голову. Его глаза были полуприкрыты, губы шевелились с трудом, когда он негромко поприветствовал нас. Артем, его полная противоположность, бодро прошел в кабинет, на ходу натягивая перчатки. Карту вызова он сунул мне, и я от неожиданности с трудом успел схватить ее.

– И вам доброго утречка, господин Адамов! – энергично воскликнул он и показал сначала на себя, потом на меня. – Артем Хоффман, Лев Исаев, ваши лечащие врачи. Хотя, понятное дело, вам с высокой колокольни наплевать на то, как нас зовут. Ваше сердце мне пока не нужно, а вот от вашей руки не откажусь, ее надо осмотреть.

Адамов слегка кивнул.

– Да, конечно… Простите, что говорю… так. Наркоз…

– Конечно-конечно, – пробормотал Артем.

Он взял в руки запястье Адамова, уже первично обработанное, но оттого не выглядящее лучше. Кожа была все такая же серая, на месте пальцев зияли жуткие темные раны, в которых виднелось что-то желтоватое. Я с ужасом догадался, что это кости.

– У вас уже взяли кровь на анализ?

– Да… несколько минут… назад…

– Отлично, – бросил Артем. – И рану обработали, какие молодцы у нас работают! А вы случайно не помните, кто вас укусил?

Тут уже подключился я – все-таки не просто же так притащил сюда человека. Да и одно дело – лечить укушенного собакой (всего-то провести ПХО, почистить и зашить рану), и совсем другое – жертву оборотня или еще каких-то кусающихся магических созданий. Таких как я, например.

– Если вы видели что-то, что вам показалось ненормальным, все равно скажите, – быстро произнес я. – Это важно и поможет вашему лечению.

– БСМП… номер два… да? – неожиданно спросил Адамов, и на его лице появилась слабая улыбка.

Артем замер, а я с удивлением спросил:

– Вы знакомы с нашей больницей?

– Она ведь… для нечистой силы… и ее жертв?.. Друг мне советовал… Сюллюкюн… русал… Пятнадцать лет в СБМС… Я… немного не успел…

Сюллюкюн. Мама рассказывала про них. Значит, наш пациент точно якут, это хорошо. А вот остальное мне понравилось меньше. СБМС как минимум. Это значило, что наш пациент все-таки либо не человек, либо связан с магическими созданиями.

Артем неожиданно посерьезнел. Я уже работал с ним и успел