Омут морока и тайн - Мария Щедрина

– Ужас, – только и смог вымолвить Тимофей. – Но, с другой стороны, его же самого кто-то ранил, нет?

– Или он настолько мстительный псих, что ранил сам себя, или попросил кого-то, чтобы попасть в больницу, где лежит Змеев. Его выдало только то, что по телефону по какой-то причине назвали его имя. А так – ни лица, ни документов.

Я настолько хорошо знаю Тимофея, что мне не понадобилось увидеть его, чтобы понять, что он хмурится.

– Я, конечно, понимаю, улики серьезные, но… не знаю. Не похож он на больного убийцу.

Я резко подняла голову с плеча Тимофея и внимательно посмотрела ему в лицо.

– Потому что он саркастичный болтливый оборотень? – прохладно уточнила я. – Не все убийцы выглядят как тихие шестнадцатилетние девочки.

Кот, до этого млевший от моих поглаживаний, тоже напрягся, будто понял, о чем я говорю. Тимофей смутился и отвел взгляд.

– Лисс, я не это хотел сказать.

Я поняла, что, возможно, слишком агрессивно среагировала, и снова устроилась на плече Тимофея.

– Не оправдывайся, – тихо произнесла я, пытаясь смягчить ледяной вопрос. – Я к тому, что убийцы могут выглядеть по-разному, поверь моему опыту. Мало у кого в больнице есть алиби, но к Денису у меня больше всего вопросов.

На Тимофея, к счастью, подействовала перемена в моем тоне, потому что он снова расслабился и продолжил свою адвокатскую деятельность. Надо сказать, что для него это не странно, а, наоборот, в порядке вещей. Тимофей частенько злится на разных людей по мелочам, но, если обсуждается что-то масштабное, он по максимуму защищает человека, пока нет однозначной уверенности, что защищать его не за что.

– А тебя не смущает, что он обратился, когда убили Змеева?.. Тогда у нас что, двое убийц?

– А ты видел, как он обратился? Вот я – нет. А я не верю в то, чего не видела. Он это тоже мог подстроить.

– Как-то это уж очень сложно, Лисс, – покачал головой Тимофей и слегка задел щекой мой лоб.

Видимо, больше сказать ему было нечего, а может, он просто устал от серьезности нашего разговора, потому что его тон стал ироничным.

– Что ты так прицепилась к этому Кирсанову? Влюбилась, что ли?

Я поддержала его юмор.

– А ты что, ревнуешь? – лукаво отозвалась я, на миг снова почувствовав себя веселой и озорной шестнадцатилетней девчонкой.

– Только если к Хоффману.

Я чуть напряглась.

– Олеся мне про вас написала.

– У Олеси богатая фантазия, – шутливо-недовольным тоном ответила я, чтобы Тимофей видел, что я не нервничаю, а значит, не лгу.

«И не только фантазия, как выяснилось, – мелькнула в голове мысль. – Интересно, он знает?»

Пока я раздумывала, спросить или нет, Тимофей продолжил:

– Конечно, Лисс. Мне, наверное, стоило бы верить Олесе, потому что она моя девушка, но, если честно, я сомневаюсь, что ты стала бы встречаться с Хоффманом… Будь осторожна с ним, ладно? – попросил он, вновь окончательно став серьезным. – Может, тебе на него и наплевать, но вот он, как мне показалось, в тебе заинтересован. И это как-то не очень хорошо.

Весь тот стыдливый и трусливый жар, охвативший меня, когда Тимофей в первый раз заговорил об Артеме, как рукой сняло. Перед глазами появился слишком яркий образ Хоффмана, говорящего, что я похожа на загадку, которую хочется разгадать. Тимофей прав, он заинтересован во мне. Но не в романтическом смысле, и от этого жутко.

– Знаю, – кивнула я. – Это нехорошо и опасно. – А затем почти жалобно сказала то, что могла сказать только Тимофею, потому что только ему доверяла достаточно сильно: – Черт возьми, я так устала оттого, что все время происходит что-то нехорошее и опасное…

– Полностью понимаю тебя. – Тимофей тяжело вздохнул и, немного подумав, добавил: – Слушай, Олеся сегодня со мной почти не пересекалась и уехала сразу после работы – вроде как плохо себя чувствовала, – так что я сегодня свободен. Может, соберемся у кого-то из нас в комнате и хорошо и неопасно посмотрим какой-нибудь фильм или сериал? Хоть один вечер проведем как нормальные люди…

Где-то на границе сознания пронеслись мысли о подозрительном поведении Олеси, но я их поспешила отбросить. Я сегодня и так целый день занималась всей этой полицейской хренью, не лучше ли и правда ненадолго перестать думать обо всем этом? Пусть Хоффман, Олеся и Денис до завтрашнего утра хоть в преисподнюю провалятся.

– Знаешь, я только за, – так решительно заявила я, будто Тимофей предложил что-то безумное, например ограбить банк. – Мы давно так не сидели. Что посмотрим?

– «Шерлока» от BBC? – явно шутя, предложил он.

Я закатила глаза.

– Тимофей, у нас жизнь – это сплошной «Шерлок». Что угодно, но не этот сериал.

– Ладно. Тогда, не знаю… «Очень странные дела»? Олеся смотрела, говорила, вроде интересно.

– Судя по названию, это тоже что-то из разряда того, что у нас происходит по жизни. – Я задумалась, вспоминая фильмы и сериалы, о которых сама слышала. – Может, «Пиратов Карибского моря» посмотрим? Фэнтези, конечно, и куча ляпов, если сравнивать тамошнюю нечисть с реальной, зато смешно.

– Давай, – согласился Тимофей. – Только останавливай меня, если я начну говорить вместе с героями. Я этот фильм обожаю, поэтому полсценария наизусть знаю.

– Хорошо.

Мы продолжили говорить и о фильмах, и о чем-то еще. Мне хотелось, чтобы наш разговор длился вечно, хотелось по меньшей мере пару десятков лет просидеть вот так на диване, прижавшись к Тимофею и не шевелясь. Но, к сожалению, рано или поздно все хорошее заканчивается. В какой-то момент в ординаторскую вихрем ворвались замерзшие злые врачи, пришедшие на ночную смену. Сидеть, пока они переодеваются и что-то обсуждают, не было желания, поэтому нам двоим – или троим, считая кота, – пришлось встать и уйти.