Омут морока и тайн - Мария Щедрина

Дом этот состоит как бы из двух корпусов, разделенных аркой. Темноту в ней не могут разогнать ни фонари, ни снег, но я гулял под ней летом и знаю, что ничего, кроме мусора, сквозняка, надписей и рекламных объявлений, там обычно нет. Однако именно из-под арки доносился запах. Что ж, вполне логично. Преступления совершаются в темноте, где никого нет, совсем как там. Или как ночью в морге, где мама…

Я так сильно прикусил губу, что во рту появился соленый привкус, а запах моей крови на миг перебил запах раненого человека. Вдохнув поглубже морозный воздух, я быстро пошел вперед, отчаянно надеясь, что грустные мысли за мной не успеют.

Ноги скользили по никем не сколотому льду, и я немного замедлился, чтобы не упасть. Будет нехорошо, если грохнусь, сломаю ногу и буду замерзать на пару с тем пахнущим мясом беднягой, пока нас не найдет кто-нибудь достаточно милосердный, чтобы помочь посторонним людям, а не принять их за бомжей или пьяных.

С каждым шагом зубы на шее все больше выпускались. Даже рот приоткрывался, и приходилось прикрывать его одной рукой, чтобы он не показывался из-под куртки и свитера. Было бы совсем плохо, если бы мимо прошел простой человек и заметил. Вряд ли, конечно, кто-то будет приглядываться к шее незнакомого мальчишки, но, во‐первых, в этом районе у нас с мамой было много знакомых, а во‐вторых, осторожность никогда не бывает лишней.

Арка встретила меня таким сквозняком, что даже в теплой куртке по коже побежали мурашки. Однако усиление запаха подсказало, что я почти дошел до его источника. Свободной рукой я вынул телефон из кармана и включил фонарик. Из черного мир вокруг стал серым. Грязи и мусора под аркой меньше не стало, даже добавились пивные банки, но, что самое главное, я заметил человека, ради которого мне пришлось изменить привычный маршрут от дома до больницы.

Это был мужчина лет сорока, хотя в темноте было не очень хорошо видно. Выглядел он, прямо скажем, хреново и даже жутковато. Бледный, почти белый, как снеговик, которого слепили у нас под окнами ребята младше меня, он лежал, раскинув руки. Одна из них была вся черная, а асфальт под ней – бордово-коричневый. Кровотечение, и сильное, если не остановить, умрет от потери крови. Позабыв про все службы, я бросился к мужчине почти из чистого желания помочь.

Поскольку лежал он на спине и явно без сознания, первым делом я попытался повернуть набок его голову. В ином случае язык может перекрыть горло, и человек задохнется. Я не особо силен физически, однако это оказалось делом несложным. Затем, удивившись, почему сразу не додумался до этого, я проверил пульс. Замедлен, но не смертельно, к счастью. Только потом я переключился на руку. И, несмотря на свою привычку к трупам и другим ужасам, с трудом удержал завтрак в желудке.

Рука была окровавлена не просто так. Направив на нее свет фонарика, я увидел ладонь, кровь – очень много крови, – большой палец, мизинец… и все. Трех пальцев не хватало. Ему… оторвали пальцы? Отрезали? Откусили? Более того (возможно, я ошибся из-за плохого освещения и огромного количества крови), кожа, кажется, приобрела нехороший бледно-синюшный оттенок – верный признак некроза. Из-за всего этого я и услышал такой резкий запах.

Я понял, что не могу помочь ничем, кроме как вызвать «скорую». Тут определенно требовалось хирургическое вмешательство, и побыстрее. Я выключил фонарик и перешел в приложение для звонков. Сначала думал набрать номер человеческой «скорой», но отказался от этой идеи. Я не слышал, чтобы у нас в районе были какие-то бешеные собаки или отрезающие пальцы бандиты. Почему-то казалось, что что-то в этом случае нечисто. И хотя я вроде как медик и не мне следовать чепухе вроде интуиции, в вопросах магических созданий про чутье лучше не забывать. Поэтому я наспех набрал замерзшими пальцами номер нашей «скорой». Он такой же, как у человеческой, но впереди есть еще две цифры.

Спустя пару протяжных гудков послышался мелодичный женский голос. Я даже немного горжусь тем, что знаком с его обладательницей. Ее зовут Лена, ей двадцать пять, и она очень красивая.

Помню, в детстве как-то сказал, что обязательно женюсь на ней, и взрослые рассмеялись. Мама тогда пила капучино и, когда рассмеялась, испачкала нос молочной пенкой, а потом пальцем сняла ее и испачкала нос мне. Все снова рассмеялись. Прошло много лет, но я многое отдал бы, чтобы вернуться в тот беззаботный денек. Причем желательно навсегда.

– Больница скорой медицинской помощи номер два, – быстро, но четко произнесла Лена вместо приветствия.

Я ответил менее складно, хотя тоже старался сообщать только важное.

– Тут, короче, мужик какой-то… Вся рука в крови… Походу, полная травматическая ампутация трех пальцев. И обморожение. Так что это, видимо, по нашей части… Это Лева, если что, поэтому сюда звоню.

– А, Лева!

Лена узнала меня, и ее тон сразу стал менее официальным и более добрым. Даже взволнованным.

Почему-то в последние дни все относились ко мне так, будто я хрустальная ваза. От этого ведь только хуже, потому что сразу вспоминаешь причину. Бесит!

– Сейчас направлю «скорую». Адрес?

Ну, хотя бы никаких лишних вопросов. Хотя это логично – все-таки «скорая» и дело срочное. Я назвал свою улицу и нужный номер дома, упомянул арку. Лена пообещала направить машину как можно скорее и повесила трубку. А я уселся рядом с незнакомцем – не уйдешь же. Да и до больницы быстрее доехать на «скорой», чем на автобусе – на один я опоздал, а следующий неизвестно когда придет.

Спустя двадцать минут после вызова приехала, визжа на всю округу и привлекая внимание окружающих, «скорая». Еще через сорок пять минут, согревшись в теплой машине и помогая фельдшеру, я наконец прибыл в больницу.

К счастью, сегодня я появился вместе с каталкой, на которой лежит раненый человек, поэтому привлек меньше внимания, чем должен мальчик, недавно ставший сиротой.

«Сирота» – какое мерзкое слово! Ассоциации, будто я уже сижу в рваных тряпках около какого-нибудь магазина и прошу милостыню.

Встретила пациента, как всегда, наша заведующая отделением Екатерина Алексеевна Хоффман. Вообще-то заведующая не должна встречать больных на каталке, но, поскольку большая часть наших врачей – я, например, – не имели образования, не всегда знали, что делать или просто ленились пошевелиться, она управляла всем процессом. Честно говоря, я ее боялся. Она была похожа на ту самую математичку, которая вроде бы ничего плохого не делает, но держит в страхе весь класс. Вот