Омут морока и тайн - Мария Щедрина

– Вы хотите сказать, что на вас напало магическое создание, я правильно понимаю? – медленно переспросил Артем.

– Да…

– Есть предположение кто?

– Нет, я… плохо в этом… разбираюсь… поэтому и шел сюда… Но оно… оказалось быстрее…

– То есть вы знали, что оно на вас нападет?! – в изумлении спросил уже я.

Адамов снова слегка приподнял голову. Хорошо хоть, рукой не шевелил. Впрочем, ее, наверное, так закололи обезболивающим, что он ее и не чувствовал.

– Да… Это долгая история…

– Расскажете? – тут же оживился я – возможно, рассказ Адамова поможет догадаться, кто на него напал, и даст понять, как вылечить его наиболее эффективно и с меньшими потерями.

На мое плечо легла тяжелая ладонь Артема, что немного удивило. Он потянул меня за собой.

– Расскажете обязательно, только через пару минут. Нам с коллегой надо выйти.

Когда дверь кабинета закрылась за нами, я поднял на Артема недоумевающий взгляд. Он в ответ закатил глаза и прислонился спиной к двери.

– В чем проблема? – не выдержал я.

– Вы не догадываетесь, мой юный гениальный коллега? – с противной иронией в голосе отозвался Артем. – Что вы можете сказать о состоянии больного? Каковы наши действия?

Слова про «гениального коллегу» меня обидели. Меня частенько не воспринимают всерьез из-за возраста, хотя на деле я знаю больше многих наших врачей. Это неприятно. Поэтому я тут же гордо задрал голову, чтобы смотреть Артему в лицо (ну вот как некоторые умудряются настолько вырасти?!), и начал:

– У больного наблюдаются травматическая ампутация пальцев и тяжелое обморожение, на руке заметны признаки некроза. Также он потерял много крови. Это значит, что нам следует проверить анализ крови, а потом…

– Не потом, а уже сейчас, и как можно скорее, ампутировать ему часть руки до полулунной кости, – в тон мне закончил Артем. – А не слушать его сказочки просто потому, что он знает о нас и нашей больнице.

Меня словно кипятком ошпарили. Да, учитывая некроз и вероятность заражения крови, руку лучше ампутировать, чтобы не распространилось ни то ни другое. Однако так стоит сделать, только если Адамова укусило животное. Магические создания чистят зубы, а то и вырабатывают что-то полезное, а значит, в случае укуса неядовитого магического существа запястье нашего пациента можно спасти. Шанс невелик, но он есть, нужно только подождать, пока придут результаты анализа. Они покажут не только то, сколько крови потерял Адамов, но и кто его укусил. Поэтому слова Артема и его желание рубить с плеча (почти буквально) меня возмутили.

– Ты ему не веришь, что ли? На него ведь правда могла напасть какая-то сошедшая с ума тварюга! Надо узнать кто, и, возможно, удастся избежать ампутации! Тут как раз и анализ поможет, и его рассказ!

Артем несколько раз медленно ударил в ладоши, будто аплодируя плохому клоуну. Только вот не очень круто понимать, что плохой клоун в нынешней ситуации, по его мнению, я.

– Умница, малыш. «Пять» за порядок оказания медицинской помощи… Сейчас мы еще можем просто отрезать ему ладонь и сохранить все остальное, но с каждой минутой теряем эту возможность. Если его укусил кто-то ядовитый, или больной, или вообще животное, то он отправится, – Артем кивнул наверх, – в инстанцию повыше. Если нет – некроз тоже распространяется. Еще немного, и он лишится руки и не сможет эстетично носить сумку на левом локте.

Звучит, конечно, логично, но… как-то несправедливо вот так взять и отрезать человеку часть руки, когда есть шанс этого не делать. Это как… убить женщину, зная, что у нее есть сын!

Нет, стоп. Мне еще только опять расплакаться не хватало для полного счастья. «Лева, соберись!»

В любом случае я, может, и думал, что жизнь несправедлива, но несправедливым оружием в ее руках становиться желания не было. Профессия врача подразумевает большую ответственность, но в этом случае мне хотелось переложить ее на чужие плечи. В конце концов, у меня сейчас психика была не в порядке из-за случившегося неделю назад. А у Артема она не в порядке давно, хотя понятия не имею, по какой причине. Так что пусть решение принимает…

А это идея!

– Давай предложим ему выбор. Мы сохраним ему руку, хотя есть шанс, что он умрет, или отрежем руку, и он сто процентов будет жить. Пусть сам решает.

Но Артем продолжал гнуть свою линию, хотя формально я был лечащим врачом, а он – ассистентом. Чертов мой возраст!

– Левочка, – заговорил он, покачав головой на мои слова и вообще активно жестикулируя, – запомни важную истину: наши пациенты – идиоты. Даже если они доктора наук. Если они не врачи, они идиоты. Этот мужик – не врач, у него в кармане было удостоверение, что он охранник, следовательно, он идиот. Пока я, – Артем выделил это слово, – работаю с идиотами, они не будут принимать никаких решений. Потому что примут они однозначно решение неправильное. Радуйся, что я тебя не причисляю к совсем уж идиотам, ребенок.

– Ты не прав! – надулся я, не сразу осознавая, что действительно выгляжу как ребенок, потом постарался сделать лицо взрослее и продолжил: – Ну блин, правда! Это его рука! И жизнь! И вообще…

– Угу. А знаешь, кто всегда прав? Закон. Там есть очень интересная статья о халатности. СБМС не особо любит нашу больницу и с удовольствием подведет под нее нас с тобой, если некроз или яд распространится и товарищ Адамов умрет. Даже если это будет его выбор.

– То есть у меня тоже выбора нет?!

В чем тогда смысл давать мне пациентов, если я не могу назначать лечение?!

– Ты однозначно за вариант с ампутацией, поэтому ее и проведем?

– Я не зря не причисляю тебя к идиотам, Левочка. Я объявлю ему об ампутации или ты?

– Я его лечащий врач!

– Ой, точно! – сделал вид, что только сейчас вспомнил, Артем. – Значит, ты объявишь. Ну, или у тебя будет право выбора, и в случае чего тебя посадят. С четырнадцати сажают за особо тяжкие, а ты почти убьешь его, если не отрежешь руку.

Когда я говорил, что мне нравится в Артеме его пофигизм, я не имел в виду, что мне нравится то, что ему плевать, пугает он собеседника или угрожает ему, чтобы добиться своих целей, даже если цели эти – спасение пациента. Изо всех сил я постарался прожечь Артема испепеляющим взглядом, на что тот только усмехнулся, а затем вернулся в палату. Хлопая дверью, я желал попасть по Артему, но не получилось. Даже не знаю, что меня так разозлило, если этот Адамов мне никто.

– Ну… что? – спросил Адамов, и я постарался сделать лицо попроще, чтобы