Анафема с доставкой - Харитон Байконурович Мамбурин
— Можно я сниму очки?
— Зачем⁈
— Чтобы ты лучше воспринял мой честный и спокойный ответ. Я просто сниму очки. Уроню их. Хочу, чтобы ты видел мои глаза. Я бы еще попросил закурить, но у меня нет сигарет.
— Ты…
— Я ничего не задумал, парень, — вздыхаю, — Я «старая кровь», если ты когда-нибудь вообще про нас слышал. Мне шестьдесят с лишним лет. Ты навел на меня пушку, ты кричишь странные вопросы. Какой вывод я из этого делаю? Только один — вы, шестеро, понятия не имели, чем занимается отдел «несессариум малум». Так ведь?
— Вы… вы зачищаете… — смешался слегка сдувшийся латинос, на секунду теряя фокус, но тут же возвращаясь назад, — Снимай! Отвечай!
Медленно подведя руку к лицу, я, двигая лишь двумя пальцами, снял очки, а затем, предупредив своего нервного собеседника, разжал пальцы, позволяя им упасть, вниз, к ногам. Затем, глубоко вздохнув, заговорил.
— Мы вас не бросали, а отправили на отсев. Когда мы прибыли в этот город, у нас даже стволов не было, зато было срочное задание добыть полмиллиона долларов. Мы справились, заработали себе имя, репутацию, вес в обществе. Если бы мы вас приняли, заселили бы в каком-нибудь отеле, а затем начали общаться, то вы бы не дожили до следующего утра. Никто из вас. У нас есть недоброжелатели, которые с радостью бы посмотрели, какого цвета ваши потроха. Теперь понимаешь?
— Ни хера я, сука, не понимаю! — взвелся зародыш инквизитора, — У вас что, базы нет⁈ Нормального безопасного убежища⁈ Что ты мне втираешь тут, мать твою⁈
— Всё у нас есть, — пожал я плечами, — Только с какой радости мы должны вас туда пускать, а потом еще и ходить за вами охранниками? Наш отдел занимается ликвидацией опасных личностей, а не возней с детишка…
Выстрел.
Опыт, сын ошибок трудных, он многое что может сказать человеку с возрастом. Например, такие мелочи, когда ты точно знаешь, что тебя пристрелят, что бы ты не сказал. Особенно, если ты говоришь чистую правду, человек на взводе это всасывает слету. Но вот, он слишком долго и слишком напряженно держит ствол в положении «готов к стрельбе» — а этого делать ни в коем случае нельзя. К тому же, когда твоя цель стоит выше тебя, пусть ненамного, но, чтобы уверенно вести торс неприятеля, ты прилагаешь больше усилий… Что еще?
Наверное, очки.
Их я швырнул пинком, после того как принялся заваливаться набок на полусогнутых. Они смачно врезались латиносу в горло, купив мне еще секунду докатиться до его ног и подсечь придурка. Тот успел произвести еще два выстрела, но на этот раз мимо. Что он попал первым я понял уже заламывая гада в захват на земле — плечо ошпарило болью.
— Знаешь… — просипел я, плотнее фиксируя бешено дрыгающегося и хрипящего латиноса, — Вы… идиоты! И кончились… по-идиотски! Все!
Более хрупкая конституция моего визави не оставила ему никаких шансов против моей мышечной массы. Шею молодому мудаку я ломал медленно, с удовольствием, без малейшего укола сожаления. Многое можно простить и понять, при желании, но, когда ты даришь совершенно левым людям стволы, а они потом из них в тебя стреляют…?
Извините, я не настолько добрый.
Парень был не совсем дурак. Он понял по моим словам, что их кинули в отработку к людям, которые легко воспримут их смерть, а затем также бросят волкам следующую партию. Он заикался про какие-то дроны, видимо, у них на Филиппинах тоже было что-то не сахар, но выяснять мне было не с руки. Прощать человека, который тебя выследил, ограбил и собирался убить просто потому, что ты отдал ему неудобный приказ? Нет.
Он помучился перед смертью, а я, выбив трупу дополнительно мозги из его же пушки, оттащил тело в кусты, подобрал своё оружие и пошёл проверять, сколько еще ладана осталось в той развалюхе, на которой они меня преследовали. И как только у них получилось-то, скажите на милость? Я же всегда проверяю, есть ли хвост…
А, плечо, точно. Надо бы перебинтовать, задело несерьезно, только слегка мышцы задело, но кровит как из ведра. Рубашке и майке крышка, пустим их на перевязку. Интересно, смогут ли продать мой «чарджер» оставшиеся идиоты, или же их грохнут без прощения прямо на месте?
Будет забавно проверить.
Хотя… нет.
Я хочу охоты.
Глава 8
Кредит презрения
— Идемте поболтаем, девочки… — улыбаясь, Эрика Хатсбург взяла за шеи двух стоящих на коленях девушек, а затем почти без усилий вздела обеих на ноги, — О своем, о девичьем.
— Стой, подруга, вы еще не заплатили! — нахмурившись, вперед сделал шаг один из моих собеседников.
На это вампиресса отреагировала так, как даже я не смог предположить. Её выкрашенные в черное ногти впились каждой из поднятых на ноги женщин в горло, а затем, сразу же, Эрика сжала кулаки, разводя руки. Она моментально вырвала кусок мяса из шеи у каждой, нанося смертельную травму. Два фонтанчика крови вырвались на воздух.
— Что ты сказал? — не меняясь в лице, уточнила моя подруга у говорившего, — Я не расслышала?
Спросила она еще до того, как кто-либо из присутствующих, кроме сделавшего шаг в сторону от брызг меня, понял, что случилось. Сами жертвы её «обнимашек» стояли, непонимающе хлопая ресницами, и это, по моему опыту, было просто жутким зрелищем для тех, кто еще никогда не видел людей с вырванной или перерезанной глоткой. В смысле еще живых людей.
Перебор? Увы, но нет. Когда я, чудом доехав до города на развалюхе, зашел домой, чтобы взять новый транспорт и приступить к поискам потерянного «чарджера», мне одолжила мотоцикл сама вампиресса, но попросилась со мной. Ей хотелось свежего воздуха и удачного момента, чтобы отомстить мне за всё, но в итоге её злость нашла себе новый вектор.
Мы очень быстро нашли и мою машину, и тех, кто её пригнал в город, чтобы продать. Местные, узнав тачку, выдрали оттуда недоинквизиторш, воспользовались ими по назначению, и уже прикидывали, как со мной связаться, а тут как раз подъехали мы. Всё бы ничего и я, уже начавший прислушиваться к мнению Эрики о том, что таких рисковых девчонок можно бы слегка приютить где-нибудь с краю, а затем использовать (выжили же), услышал от стоящих на коленях и плачущих дур нечто, чего слышать был не должен никто.
Название нашей организации, произнесенное среди посторонних.
И тут, дамы и господа, совершенно неважно, что посторонние — это три оболтуса с края цивилизации, опасливо посматривающие на нас и тихо радующиеся неожиданному прибытку.
В общем, Эрика не сдержалась, но, как говорят