Академия Равессар - Ксения Кано

— Знали. Это не означает, что у меня сразу получилось.

Он повернулся ко мне.

— Однажды я ждал у наставника, пока закончится разговор с его гостями. Они обсуждали меня. Вслух — успехи. Всё остальное я услышал впервые настолько ясно.

Я не стала спрашивать, что именно.

Эрвин всё равно продолжил:

— Один из них считал, что такая сила не должна была достаться полукровке. Другой сожалел, что отец не оставил меня у матери. Потом они вышли, и оба пожелали мне прилежно заниматься.

Он сказал это без злости. Так рассказывают о старой ране, которая давно закрылась, но продолжает мешать движению.

— Ты им ответил?

— Да. После этого занятия прервали на несколько дней. Мне объяснили, что вторгаться в чужое сознание недопустимо.

Я сжала пальцы на рукаве.

— Но ты не собирался…

— Не собирался. Они всё равно имели право не желать, чтобы их слышали.

С этим было трудно спорить.

И ещё труднее — представить, как ребёнку приходится выслушивать подобное, а потом извиняться за то, что услышал.

— Поэтому ты ушёл?

— Позже. Дар продолжал расти, а я всё хуже справлялся. Научился удерживать часть постороннего, но стоило устать, разозлиться, оказаться среди слишком многих людей — всё возвращалось. Дома я уже заранее ждал неприязни. Даже там, где её в тот момент не было.

Он поправил ремень сумки.

— В конце концов решил, что в другом месте будет легче.

— Не стало?

— Лишь на время.

Эрвин сменил несколько миров.

Рассказывал он об этом не как о путешествии. Скорее перечислял места, где удавалось задержаться: большой город возле перехода, поселение с караванным двором, порт, где можно было найти работу, не объясняя, откуда пришёл.

Иногда его происхождение никого не интересовало.

Тогда он надеялся, что наконец сможет остаться.

— В одном месте я вёл записи при складе, — сказал он. — Работа была спокойная. Пока хозяин не понял, что я замечаю, когда его обманывают.

— Ты ему помогал?

— Сначала. Потом он начал приводить людей специально. Покупателей, работников, собственных родственников. Хотел, чтобы я сидел рядом и говорил ему, кому можно доверять.

— Ты отказался?

— Не сразу. Деньги были нужны. И поначалу казалось, что ничего плохого я не делаю.

Он замолчал.

Я ждала.

— Человек может бояться и при этом говорить правду. Может думать о краже, которую не совершал, потому что его в ней обвиняют. Мои догадки хозяину не нравились. Ему требовался ответ, после которого он мог действовать.

— Что произошло?

— Я ошибся. Он обвинил работника в сговоре с покупателем. Потом выяснилось, что они встречались по другой причине.

Эрвин не стал объяснять подробности.

— После этого я ушёл. В следующий раз старался скрывать дар. Получалось не всегда.

Я посмотрела на его сумку. На аккуратно подшитый ремень, потёртый край ткани, книгу, выступавшую из незакрытого кармана.

Впервые эти вещи показались мне не просто привычками тихого сокурсника. Всё это он носил из одного места в другое, пытаясь найти, где можно перестать ждать нового разговора.

— Ты пришёл в Равессар ради защиты?

— Ради обучения. Здесь не обещали, что будет легко, но хотя бы назвали наставников, которые могут помочь.

— До второго курса ещё несколько лет.

— Я знал, на что соглашался.

Он ответил сразу.

Не терпеливая обречённость. Решение, принятое до ворот и не изменившееся после первых месяцев.

— Ты готов ждать столько времени?

— Если к концу смогу сесть в полной столовой и просто поесть, не отслеживая настроение каждого рядом, это уже будет немало.

Я опустила глаза.

Для меня сила долго означала возможность вернуться, защититься, найти виновных. Даже теперь, когда браслеты причиняли боль, желание получить доступ к дару никуда не исчезло.

Эрвин хотел научиться закрываться от того, что я боялась потерять.

— Прости, — сказала я.

Он нахмурился.

— За что?

— Я успела представить, что тебе удобно знать больше остальных.

— Иногда удобно. Было бы нечестно утверждать обратное.

Он чуть помедлил.

— Но не настолько, чтобы я не хотел избавиться от этого.

Я кивнула.

Его история не делала вчерашнее молчание правильным. Не давала мне способа проверить, что он слышит сейчас. Зато впервые за несколько дней передо мной снова стоял человек, а не неизвестный предел чужого дара.

Я слишком хорошо знала, как одно может заслонить другое.

На последнее занятие мы пришли вместе, но сели не рядом.

Мне ещё хотелось немного расстояния. Эрвин не придал этому значения — или просто не показать.

После короткого объяснения нас отправили в крытый зал. Там приготовили упражнение с подвижными щитами: двое должны были провести между ними тяжёлый ящик, третий шёл снаружи и предупреждал о смене проходов.

Сайлас оказался со мной у рукоятей. Эрвину досталась внешняя сторона.

— Если скажешь, что груз лёгкий, понесёшь сам, — предупредила я вампира.

Он попробовал приподнять свой край.

— Я собирался сказать, что нам лучше не задерживаться с ним посреди прохода. Но твоя версия тоже не лишена смысла.

Первую перегородку мы прошли без затруднений. У второй пришлось развернуть ящик, прижимая мой край почти к стене.

Эрвин посмотрел на метку над щитом.

— Остановитесь здесь. Следующий проход сейчас закроют, нужно дождаться левого.

Сайлас удержал груз. Я перевела дыхание, чувствуя, как устают пальцы.

Щит с грохотом сдвинулся внутрь.

Если бы мы продолжили, ящик зажало бы между перегородками.

— Теперь вперёд, потом поворачивайте ко мне, — сказал Эрвин.

Я выполнила.

На последнем повороте Сайлас поторопился, и угол ящика задел выступ. Мне пришлось отступить, чтобы не прищемить руку. Эрвин сразу подхватил край, пока я меняла хват.

Мы дошли до площадки