Академия Равессар - Ксения Кано

На занятии Ксарен не стал делать вид, будто вчера ничего не произошло.

Оружие оставили на стойках. Нас собрали у дальней стены, где было достаточно места, чтобы сидеть, не мешая проходу. Эннар ещё находился в лечебном крыле, Эрвину разрешили присутствовать без нагрузки. Я устроилась рядом с Мэррой.

Ксарен дождался тишины.

— У находившихся в переходе был действующий допуск. Применение магии для защиты от нападения нарушением считаться не будет.

У меня немного отпустило плечи. Я не боялась наказания для себя, но до этого момента не понимала, придётся ли Эрвину и Эннару ещё и оправдываться за то, что они нас вытаскивали.

— В устройстве обнаружили вмешательство, не предусмотренное схемой, — продолжил преподаватель. — Разбирательство ведёт караул. До его окончания закрытые участки не посещать, с защитными узлами самостоятельно не работать.

— Значит, это не поломка? — спросила Велара.

— Это означает, что узел не должен был работать так, как работал вчера. Остальное пока выясняют.

Корвен, сидевший ближе к двери, оглянулся на одногруппников, будто проверяя, всем ли слышно. Обычно после объявления он уточнял организационные мелочи, но сейчас вопросов не задал.

Сайлас крутил между пальцами край свежей повязки. Дариан заметил и убрал его руку от ткани.

— О работах возле перехода, посторонних предметах или людях, которых видели там раньше, сообщайте караулу, — сказал Ксарен. — Собственных расследований вести не нужно.

С заднего ряда спросили о других коридорах. Ксарен объяснил, какие участки временно закрыты, где поставили служащих и как теперь добираться до аудиторий. После этого занятие всё-таки состоялось, только вместо обычных упражнений мы разбирали действия в тесном помещении.

Я слушала внимательно.

Когда преподаватель предложил выбрать место для укрытия на нарисованной схеме, первой подняла руку.

Караульный вызвал меня после обеда.

На столе перед ним лежал план перехода. Я показала, где стояла при закрытии решётки, в каком порядке шли остальные и откуда пришёл первый удар. Вопросы в основном касались того, что происходило до нападения; к самой схватке возвращались лишь тогда, когда нужно было уточнить работу артефакта.

О близнецах спрашивали несколько раз.

Останавливались ли они возле опор. Касались ли пластин. Повернул ли кто-нибудь назад до закрытия прохода.

Я отвечала, стараясь не раздражаться, но после очередного уточнения всё же не выдержала:

— Сайлас пытался обезвредить артефакт, когда он уже стрелял в нас. Он пытался отключить его снаружи.

— Это есть в его показаниях.

— И в моих должно быть.

Караульный развернул лист.

— Есть. Прочитайте.

Я прочла, затем вернулась к началу и проверила остальное. Там не было ни обвинений, ни выводов, только последовательность событий.

Перед подписью я спросила:

— Почему их проход так важен?

— Потому что сразу после него началось срабатывание. Мы проверяем, что изменилось в этот момент.

За дверью ждал Дариан. Сайлас сидел на подоконнике и смотрел во двор; увидев меня, спрыгнул на пол.

— Отпустили?

— Да.

Дариана вызвали почти сразу. Сайлас проводил его взглядом и снова прислонился к стене.

— Тебе тоже спрашивали про пластину? — спросил он.

Я кивнула.

— Что я должен был делать? Стоять и смотреть?

— Я считаю, что ты делал все правильно. Передо мной тебе точно не нужно объясняться.

Он замолчал. Только теперь я заметила, как устало он выглядит. Ожог на ладони оказался не единственной травмой: возле большого пальца темнел длинный порез, который утром я не разглядела.

— Как рука?

— Заживёт.

Сайлас попытался улыбнуться, но улыбка получилась вялой и ну натуральной.

Я осталась рядом до возвращения Дариана. Разговаривать не хотелось, уходить — тоже.

Эрвин подошёл ко мне вечером, когда я выходила из столовой.

— Ты сместишь планы, если я попрошу немного времени?

Я остановилась у стены, пропуская адептов с подносами. Повреждённую руку он держал чуть в стороне, чтобы её не задели.

— У меня нет планов. Что случилось?

— Лучше поговорить не здесь.

Мы пошли в небольшую комнату возле библиотеки. Вечером её редко занимали: здесь стояли всего два стола, а один светильник давно работал вполсилы. Эрвин оставил дверь приоткрытой и сел напротив.

Некоторое время он смотрел на лежавшую между нами книгу.

— Вчера я сказал, что не пытался искать твои воспоминания. Это правда, но я должен объяснить, что всё-таки произошло.

Я убрала руки со стола.

Он заметил движение.

— Когда ты перестала отвечать, я позвал тебя мысленно. Ты не услышала. Тогда я попытался добраться глубже — туда, где ещё мог привлечь твоё внимание. И оказался внутри того, что ты переживала.

— Что ты видел?

Эрвин поднял глаза.

— Комнату. Твоего отца возле стола. Мать, которая пыталась вывести тебя к двери.

Я смотрела на него, ожидая продолжения.

Он не отвёл взгляда.

— Я видел их лица, Ния. И крылья.

Под столом пальцы вцепились в край скамьи.

До этого мгновения я позволяла себе надеяться, что он воспринял только страх, кровь, отдельные движения. Что образы могли оказаться такими же спутанными, как иногда становились для меня самой.

Но мама была передо мной совсем близко. Она держала моё лицо в ладонях, заставляя посмотреть на неё.

Эрвин не мог не увидеть.

— Ты понял, кто они.

— Аэлири, — тихо сказал он. — Да.

Я отвернулась к окну.

Во дворе двое служащих переносили лестницу. Один шёл спиной вперёд и предупреждал другого о ступенях. Их голоса доносились приглушённо, будто комната находилась гораздо дальше от обычной жизни, чем на самом деле.

— И кто я, тоже.

Эрвин помедлил.

— Вывод напрашивается сам собой.

Я провела ладонью по щеке. Неосознанно, словно могла проверить, на месте ли привычное лицо.

— Да. Они мои родители.

Он кивнул, принимая подтверждение,