Академия Равессар - Ксения Кано

— Следующая тройка, — произнёс служащий.

Мэрра стояла в нескольких шагах впереди и ждала меня.

Я подошла.

Небо над крышей было бледно-голубым. На нём ещё угадывался край одной из лун.

Мне хотелось смотреть вверх, пока не заболит шея.

Вместо этого пришлось подать руку для сверки допуска.

Местный служащий провёл плоской пластиной возле отметки академии, сравнил результат со списком и указал место под навесом. На меня он посмотрел не дольше, чем на Велару.

Иллюзия держалась.

Я прошла дальше, стараясь не ускорять шаг.

За станционной стеной росли деревья.

Я знала их. Не эти конкретные — их породу, форму листа, гладкую кору молодых ветвей. В детстве мне нравилось собирать опавшие семенные коробочки и раскладывать на подоконнике, пока мама не спрашивала, собираюсь ли я оставить в комнате место для чего-нибудь ещё.

Теперь одна такая коробочка лежала возле решётки водостока.

Я заметила её и прошла мимо.

От станции нас повели вдоль наружной ограды. Рядом шёл местный сопровождающий в серой форме, впереди — Ксарен и Эссара. Дорога огибала большой двор с тележками, затем поднималась к зданию хранилища.

За деревьями виднелся другой путь, короче. Светлые плиты спускались к мосту, по обеим сторонам росли низкие цветущие кусты.

На входе стояла решётка.

Возле неё караульный разговаривал с женщиной, державшей за руку ребёнка. Женщина показала дощечку с отметками, но караульный покачал головой и указал на дорогу вдоль стены.

Она что-то ответила. До нас донеслось только:

— Мы каждый день…

Остальное заглушил стук колёс.

Женщина крепче взяла ребёнка за руку и пошла в обход.

— Там закрыто из-за ремонта? — спросила Велара.

Сопровождающий посмотрел на неё.

— Это внутренний проход. Для него требуется отдельное разрешение.

— Он на карте отмечен как общий.

— Значит, у вас старая карта.

Велара раскрыла было рот, но Эссара обернулась:

— Отметьте расхождение. В хранилище уточним.

Мы пошли дальше.

Я смотрела на решётку, пока её не закрыли деревья.

В Элларии всегда хватало оград. Просто раньше я редко оказывалась с той стороны, где требовалось просить, чтобы тебя пропустили.

Хранилище занимало длинное двухэтажное здание с высокими окнами.

У входа пахло воском и нагретой древесиной. Внутри было прохладно, а пол так тщательно вымыли, что под сапогами не скрипнула ни одна песчинка.

Нас встретила женщина с тёмными волосами, убранными под узкую повязку. Она представилась смотрительницей читального зала, сверила разрешение и объяснила порядок работы.

Книги выдавали по списку, составленному Эссарой заранее. Открытые карты можно было копировать. Записи предстояло показать перед уходом. В другие помещения проходить запрещалось.

— Вопросы по обозначениям задавайте мне или помощнику, — закончила смотрительница. — Если нужного источника нет в вашем перечне, запрос оформляет сопровождающий.

Мы разошлись по столам.

Мэрра сразу заняла место у окна, Велара разложила чистые листы. Я села так, чтобы видеть дверь, и только после этого позволила себе оглядеться.

На дальней стене висел портрет.

Элион был изображён стоящим, с чуть отведённым крылом и рукой на краю высокого стола. Здесь художник оказался гораздо искуснее составителя справочника. Мне были знакомы и наклон головы, и едва заметная складка у рта, появлявшаяся, когда брат слушал собеседника.

Под портретом стояла ваза с живыми ветвями.

Я смотрела на них дольше, чем на лицо.

— Ния, — позвала Мэрра. — Нам все принесли.

Я повернулась к столу.

Перед нами лежали три свитка и тяжёлая книга в потёртом переплёте.

Было за что взяться руками.

Первые полчаса прошли спокойно.

Мы нашли исходную точку маршрута, сверили расстояния и отметили два изменённых названия. Велара рисовала обозначения, Мэрра выписывала места остановок. Мне достались ограничения и примечания.

На старой карте южная дорога проходила через поселение, пересекала небольшой мост и выходила к станции. На новой часть пути была перенесена за наружную стену.

Я проверила пояснение.

«Перераспределение движения».

Больше ничего.

— Вот наш утренний обход, — сказала Велара, показывая на линию. — Здесь почти вдвое дальше.

Мэрра посчитала расстояние.

— Для повозок, наверное, удобнее.

— Для пеших тоже перенесли, — заметила я.

Рядом с мостом стоял маленький знак: открытая ладонь над чашей.

Я узнала его сразу.

Дом прошений Нимары. Место, куда можно было прийти с жалобой, попросить посредничества, добиться разбора спора. Не главный храм и не святилище — небольшой дом при дороге, каких прежде хватало в крупных поселениях.

На новой карте его не было.

Я перелистнула книгу до перечня общественных зданий. Название сохранилось, но строку сопровождала более поздняя пометка.

«Приём перенесён».

Ни адреса, ни срока.

— Здесь ещё одно расхождение, — сказала я.

Мэрра наклонилась.

— Может, оно теперь под другим названием?

— Нужно уточнить.

Я подняла руку, и смотрительница подошла к нашему столу.

Она выслушала вопрос, посмотрела обе карты и некоторое время читала пометку.

— Этот дом больше не ведёт самостоятельный приём. Прошения подают через окружную канцелярию.

— А если человек хочет обратиться к служителям Нимары? — спросила я.

— Канцелярия направляет обращение по принадлежности.

— Раньше можно было прийти прямо сюда.

Смотрительница подняла глаза.

Я указала на старое описание.

— Здесь так написано.

Она снова посмотрела в книгу.

— Раньше порядок был другим. Запишите действующий.

Мэрра уже водила пером по бумаге, но я не могла отпустить вопрос.

— Получается, жалобу на служащего канцелярии тоже нужно подавать в канцелярию?

Женщина помедлила.

У соседнего стола кто-то перевернул большой лист. Бумага громко хрустнула.