Академия Равессар - Ксения Кано

— Порядок подачи таких жалоб изложен отдельно, — ответила она. — В перечень вашего задания этот документ не входит.

Я почувствовала, как Мэрра едва заметно коснулась моего сапога под столом.

— Поняла, — сказала я.

Смотрительница отошла.

Я записала пометку, стараясь не нажимать на перо слишком сильно.

Эссара подошла вскоре после этого.

Сначала проверила расчёты Мэрры, затем обозначения Велары. Возле моего листа задержалась.

— Что выяснили?

Я рассказала о перенесённой дороге, закрытом проходе и доме прошений. Преподаватель выслушала, не перебивая, затем указала на последнюю строку.

— Здесь вывод опережает сведения.

Я посмотрела.

«Прямое обращение к храмовым служителям запрещено».

— Нам сказали, что прошения подают через канцелярию.

— В этом округе. В этом доме. Из этого пока не следует, что установлен общий запрет.

Мне захотелось возразить.

Эссара, кажется, заметила.

— Если ограничение действительно шире, вам понадобятся другие сведения. Пока запишите то, что подтвердили.

Я зачеркнула строку и сформулировала заново.

Преподаватель подождала, пока закончу.

— Хорошая работа с расхождениями. Не портите её догадкой, которую нельзя отделить от факта.

Она пошла к соседнему столу.

Я ещё некоторое время смотрела на исправление.

Мне хотелось, чтобы всё увиденное немедленно сложилось в ответ. Чтобы закрытый мост, женщина с ребёнком и пустая строка на карте доказали то, чего я боялась с самого объявления поездки.

Но Эллария не обязана была объясняться мне за один день.

И моё знание прежнего мира ещё не означало, что я понимаю нынешний.

На перерыве нас выпустили во внутренний двор.

Он был небольшим, с каменными скамьями и длинной клумбой вдоль стены. Кто-то из адептов сразу направился к растениям; сопровождающий напомнил, что ничего срывать нельзя.

Я осталась у двери, пока остальные выбирали места.

Под ногами росла трава.

Не посаженная ровным рядом, а пробившаяся между плитами. На одном стебле держалась капля воды после утреннего полива.

Я присела, будто поправить сапог, и коснулась травы пальцами.

Она оказалась прохладной.

На мгновение захотелось закрыть глаза и остаться так, не возвращаясь ни к картам, ни к вопросам.

Эрвин подошёл, но остановился в нескольких шагах.

— Нам принесли местные дорожные распоряжения, — сказал он. — Общедоступные. Если нужно сравнить изменения, Эссара разрешила обменяться выписками.

Я выпрямилась.

— Спасибо.

Он посмотрел на траву, потом на меня.

Ничего не спросил.

Мы сели на свободную скамью. Из открытого окна доносился голос Сайласа: он выяснял, считается ли нарисованная по памяти схема копией документа. Дариан советовал не проверять терпение смотрительницы.

Я обхватила ладонями кружку с водой.

— Здесь пахнет так же, — сказала я негромко.

Эрвин повернул голову.

— Как раньше?

Я кивнула.

Он некоторое время смотрел на клумбу.

— Я не знаю, помогает это или мешает.

— Я тоже.

За стеной звякнул колокол. Звук был чистым и знакомым по самому рисунку удара, хотя я никогда не слышала именно этого колокола.

Я подняла голову.

В детстве такой звон означал начало приёма в храме.

А что он означает теперь мне не ведомо.

После перерыва работа пошла быстрее.

Мы обменялись выписками с соседним столом, нашли дату изменения маршрута и внесли номер распоряжения. Корвен принёс сведения о весеннем разливе: оказалось, перенос части дороги действительно был связан с водой, но закрытие пешеходного моста произошло позже.

Одно изменение не объясняло другое.

Я отметила это отдельно.

Под конец Эссара потребовала от каждой тройки короткий вывод: каким путём можно пользоваться сейчас и что остаётся непроверенным.

Мы справились без замечаний.

Перед уходом смотрительница просмотрела наши записи. Возле пометки о доме прошений остановилась, сверила формулировку с книгой и поставила разрешительный знак.

Я дождалась, пока она уберёт пластину.

— Можно узнать, есть ли в открытом доступе сведения об остальных домах Нимары в этом округе?

Она посмотрела на Эссару.

Преподаватель подошла ближе.

— Это относится к уточнению маршрута?

Я могла сказать, что да.

Вместо этого ответила:

— Не полностью. Я хотела бы проверить, насколько изменился порядок обращений.

Эссара помолчала, затем повернулась к смотрительнице.

— Мы можем подать отдельный запрос от академии?

— Можете. Перечень будет зависеть от содержания запроса.

— Хорошо.

На этом разговор закончился.

Никакой книги мне не выдали. Никаких объяснений о переменах в Элларии я не получила.

Но впервые за много лет вопрос о моём мире не остался только у меня в голове.

На обратном пути решётка возле моста всё ещё была закрыта.

Караульный стоял на том же месте, только теперь рядом с ним находился другой служащий с папкой. Женщины с ребёнком уже не было.

Я не задержалась.

На станции нас пересчитали, проверили разрешения и записи. Сайлас молча протянул свою тетрадь, хотя по его лицу было видно, сколько замечаний он удерживает при себе. Дариан придерживал ремень его сумки, пока служащий осматривал застёжку.

Когда подошла моя очередь, я смотрела на руки проверяющего, а не на свет за его спиной.

Он вернул тетрадь.

— Проходите.

До перехода оставалось несколько шагов.

Я обернулась.

Над станционной стеной качались ветви. Между листьями просвечивало небо, и где-то совсем близко перекликались птицы. За оградой лежала Эллария — не картинка из памяти, не страница справочника и не бесконечно повторяющийся последний день дома.

Настоящая.

Я знала о ней меньше, чем думала.

— Вейл, — позвал Ксарен.

Я повернулась и пошла к остальным.

В Равессаре воздух показался сухим.

Мы