Анафема с доставкой - Харитон Байконурович Мамбурин
Двое. Японцы. Кицуне. Каждому лет за пятьдесят-шестьдесят. Вместо униформы, так похожей на полевую инквизиторскую, дорогие костюмы. Взгляды, как и предупреждала Эрика, весьма характерные, надменные. Я с усмешкой вспомнил «Якова», его поведение. Сущность, вставшая на вершину пищевой цепи человечества, держала себя в сто раз проще, чем эти два представителя почти вымершего вида.
— У меня вопрос, наемница, — вставший перед Эрикой японец, созерцавший её минуту, а то и две, близко не подходил, несмотря на сторожащих нас бойцов, — Вы все живы и здоровы, да? Вам не навредили. Почему ты убила госпожу Катаси, наемница? Тебе за это заплатили?
— Я бы могла солгать тебе… — откашлявшись, прохрипела вампиресса, — Сказать, что убила потому, что старая сука обратилась ко мне, минуя моего барона. На самом деле… на самом деле наша младшенькая считает вас ничтожествами. Я убила, потому что захотела…
С кицуне бесполезно говорить на языке логики, для них это игра, в которую они играют с миром. Но если говорить с ними на их языке, то эти сраные ксенофобы воспринимают это как плевок в лицо. Об этом нам по секрету рассказал Хо Пан. У кумихо, как оказалось, были свои претензии к японским родственникам.
Лицо спрашивающего исказилось, он хотел что-то сказать, но рука второго схватила его за локоть, а длинная фраза на японском заставила закаменеть лицом. Это была забавная пантомима, но мне захотелось продолжения. Вдруг уйдут.
— Вас тут много, — переждал очередной приступ внутренней боли, пробормотал я, — Целая куча. Неужели вы собрали всех…?
— Что? — более благоразумный обернулся ко мне, — Ты думаешь, варвар, что здесь все представители нашего народа?
Я закашлялся. Второй, обозвав меня дегенератом, кивнул первому, после чего они оба, сохраняя достоинство, отправились в сторону другой палатки, но остановились, когда вместо меня заговорил Марий.
— Мой рыцарь имел в виду другое. Что здесь и сейчас собрался весь ваш молодняк, лисы. Весь бесценный генетический фонд вашего полудохлого племени.
Они застыли как вкопанные, а стоящие за нами бойцы напряглись, хватая меня, Эрику, зашедшуюся захлебывающимся глухим смехом и оскалившегося Мария.
— Молодец, дружище! — булькнул я, пересиливая спазм, — Всё… правильно… понял.
Они успели обернуться. Один из них, я уже потерялся, который, даже разинул пасть, а в глазах второго мелькнула чистая слепая паника, но через секунду это стало неважным. Со всех сторон, из тьмы леса, грянул чуть ли не торжественный хор волчьего воя.
Вовремя. Как будто репетировали.
Мы, конечно, наемники из бандитского города. Продаем свинец по цене денег вместе с чужими жизнями. Подонки, что и говорить. Но мы, в Апсародае, уже знаем, у нас уже в кровь впиталось понимание, что репутация — это всё. Жизнь, смерть, хлеб, будущее и прошлое. Без репутации ты никто. С плохой репутацией — ты дохлое никто, забытое всеми и каждым.
…а если у всего твоего вида репутация ненадежных партнеров…
То рано или поздно его решат вычеркнуть из списка живых. При удобном случае, который, как оказалось, весьма просто организовать.
Я наслаждался, слушая многоголосый волчий вой и рассматривая японцев. Нет, не японцев, кицуне. Солдаты островитян обладали определенной дисциплиной и даже личным мужеством, несмотря на то что американцы давным-давно запретили им содержать военные силы. Миротворцы были вымуштрованы, они были людьми. Здесь же носились одни лисы-оборотни. Те, кто не могут доверять даже друг другу.
— Никто не ждал Инквизицию! — злобно усмехнулся Марий, лежащий на боку.
Волки не выходили, они просто выли из кустов, из леса. Вместо того, чтобы устраивать бойню, рискуя серыми шкурами против автоматов, наши коллеги обращались сразу же к животному естеству лисиц. Сообщали всем и каждому, что сейчас кто-то рыжий будет по-императорски отлавливать по хвостатой жопе. Не в мозг, а прямо в инстинкты.
«Нас много, а ты тут один!», — утверждали серые убийцы из леса, а недоверчивая лисья натура верила, как не в себя.
Кицуне начали обращаться. Не все, некоторые успели метнуться к вертолетам, но в те уже прилетела первая ракета. За взрывом воздух распорола вторая, а следом уже посыпались волчьи тени оборотней, не выдержавших ненавистного запаха своих вечных оппонентов. Брызнула первая кровь, заклокотала первая вскрытая глотка… началась бойня.
Не бой. Кицуне было много, большинство из лис, как ни крути, было подготовленными бойцами, пусть и с напуганным внутренним зверем. Кто-то смог сдержаться, кто-то поднял автомат… и упал, получая пулю из темноты. Начиная обращаться. Как только начиналось превращение в лиса, оборотень сразу становился обреченным куском мяса.
— Униформа! — прохрипела, заваливаясь на бок, смеющаяся Эрика, — Они в ней как в клетке!
Классная черная униформа, так похожая на нашу, инквизиторскую, была сшита из качественной крепкой ткани, а сверху на каждом из бойцов еще сидела и разгрузка. Всё как полагается, но совершенно не предназначенное для оборота. Каждый превратившийся сам себя закупоривал в качественную смирительную рубашку, которую начинали рвать один или несколько волков.
Это было страшно весело, наблюдать за столь нелепой, глупой, но абсолютно радующей душу резней чересчур много возомнивших о себе животных. Я стоял на коленях, вампиресса и барон лежали, но смеялись все одинаково от души, хотя у меня все кололо внутри, Марий икал, а Хатсбург то и дело сплевывала сгустки крови.
Это был не какой-то финал, не справедливая месть за несправедливость, не компенсация за нервы и опасность. Мы просто ржали над теми, кто полагал себя чересчур хитрым и наглым, а в итоге оказался в ловушке, созданной зверьми для зверей. Стал не просто жертвой, а визжащим от ярости, боли и страха лисом, зажатым в тисках собственной одежды, с плотью, которую бешено рвут волчьи клыки.
Мы просто смеялись над смертью наших врагов.
Еще через несколько секунд, когда пара здоровенных, ожесточенно ворчащих, мешка с шерстью разорвут на две части одного из кицуне, следивших за нами ранее, я перевернусь на живот, улягусь на траву и поползу к тому из кусков, у которого на поясе будут видны ножны с ножом. Мне в лицо ткнется оскаленная волчья пасть, воняющая ядреной кицунятиной, но я только чмокну её в нос, от чего сам едва контролирующий себя волчара охренеет, а Марий и Эрика зайдутся в истерическом хохоте. Возможно, у меня это получится невозбранно только за счет того, что убивший естественного врага оборотень частично придет в себя…
Вскрыв стяжки Эрики, я доверил ей честь освободить меня и Мария, а потом мы встали, как трое переломанных калек, прямо-таки ветеранов знатного побоища.
— Позорища, даже если не придираться, — поправил меня барон, потирающий запястья, — За всю операцию только отпугнули гражданских выстрелами. Украли автобус.
— Ты забыл про тех двоих, кого