Академия Равессар - Ксения Кано

Возмездие.

Крепление на правом запястье раскрылось. Я подняла руку — медленно, с трудом, не веря, что металл больше не удерживает.

Илвар отступил.

Впервые за всё время он смотрел на меня не как на результат, который требуется записать.

Он попытался остановить ритуал. Затем поставил защиту.

Я направила силу на него.

Щит вспыхнул и распался. Свет прошёл его насквозь, коснулся Илвара, и слова, которые он ещё пытался произнести, оборвались.

Он упал рядом с алтарём.

Я смотрела на его руку. Ждала, что она снова поднимется, что он поправит знак, потянется к тетради, велит мне отвечать.

Рука не шевелилась.

Тем временем ритуал разрушался. Чаши трескались в оправах, соединения на полу гасли одно за другим. То, что прежде вытягивало дар, больше не могло удерживать его вне меня.

Сила возвращалась.

Я узнала её — и почти сразу перестала узнавать. Знакомые потоки были слишком мощными, переплетались иначе, отзывались не на то усилие, к которому я привыкла. Всё, что со мной делали, не исчезло со смертью Илвара.

Я согнулась на краю алтаря, пытаясь удержать собственный.

Присутствие Нимары отдалялось.

Я хотела позвать её, спросить, что делать дальше, но не нашла ни слов, ни способа удержать связь. Только поняла, что больше не могу направить ту силу, которая прошла через меня мгновение назад.

Она выполнила свою часть сделки.

Мне нужно было уходить.

Я освободила вторую руку, спустила ноги и едва не упала. До двери добралась, держась за край стола.

Илвар лежал там, где упал.

Я прошла мимо него.

Позже я могла сколько угодно спорить с собой о том, что понимала, соглашаясь на сделку, и чего не спросила. Но в тот день я вышла из комнаты, куда меня двадцать пять раз приводили против воли.

Двадцать пятой смерти не было.

В библиотеке кто-то уронил книгу.

Я вздрогнула и подняла голову. У соседнего стола адепт извинялся перед хранителем, проверяя повреждённый угол переплёта.

Передо мной лежало описание жреческого служения.

Я всё ещё прижимала страницу ладонью.

После побега у меня было много времени, чтобы убедиться: сан не делает человека подготовленным к нему. Я знала обряды учеников, помнила наставления, могла разбирать прошения. Но не умела обращаться к богине так, как это делали высшие жрицы, прошедшие полный путь.

Я молилась. Иногда злилась, иногда просила ответа, иногда боялась, что он наконец придёт.

Нимара не назвала обещанного поручения.

Я не знала, сколько ещё буду ждать и что однажды от меня потребуется.

Знала лишь, что связь сохранилась. Порой возникало то самое чувство, которое не позволяло пройти мимо, — как в городе, когда я вмешалась в чужую несправедливость. Оно не давало готового объяснения. Не называло виновного и не находило за меня доказательства.

А возмездие с тех пор ни разу не отозвалось.

Оно не было ещё одной силой, которую можно накопить и использовать, когда станет страшно. На алтаре через меня действовала Нимара. Я не могла повторить это по собственной воле, как не могла превратить знак её внимания в право требовать спасения при каждой опасности.

Браслеты удерживали мой изменённый дар.

Служение оставалось со мной, но защитой, на которую можно положиться в бою, оно не стало.

— Нашла нужное?

Я подняла глаза.

Мэрра стояла возле стола с двумя справочниками под мышкой.

— Часть.

— Тогда помоги с остальным. Велара утверждает, что в одном округе жалобу на храм рассматривает сам храм. Я хочу убедиться, что она не пропустила пару важных абзацев.

Я убрала книгу в сторону и освободила место.

Обо всём, что вспомнила, я не сказала ни ей, ни Эрвину. Он знал об опытах Илвара, о бегстве и изменившемся даре. Дальше этой границы я пока не могла его пустить.

Мэрра раскрыла справочник, придвинула ко мне и указала на строку.

Я начала читать.

Магическая физиология постепенно перестала казаться новым предметом и стала ещё одним способом выяснить, сколько неверных привычек я успела приобрести.

Терен требовал записывать не только состояние после нагрузки, но и то, что ей предшествовало. На третьем занятии оказалось, что Сайлас упорно забывает отмечать пропущенный завтрак, Велара преувеличивает время отдыха, а я считаю спокойным сидением всё, что не требует вставать.

— В том числе подготовку к проверке за час до неё? — уточнил преподаватель, просматривая мой лист.

— Я сидела.

— Полагаю, перед ответом у доски вы тоже не бегаете. Это не делает состояние исходным.

Пришлось исправить.

Эннар, сидевший рядом, спрятал улыбку за ладонью. Через минуту Терен нашёл ошибку и у него.

— Теперь не так смешно? — тихо спросила я.

— Теперь смешнее. Просто уже не мне.

На следующем занятии разбирали восстановление после перегрузки. Терен принёс модели, показал несколько записей с сильно отличавшимися показателями и заставил нас искать причины без привычной подсказки о расе.

Мэрра предложила одно объяснение, Дариан — другое. Оба оказались возможными, но ни одно не подтверждалось.

— Тогда нам не хватает сведений, — сказала Велара.

— Именно, — ответил Терен и впервые за занятие закрыл папку. — Это тоже допустимый вывод. Гораздо лучше уверенного лечения того, чего у человека нет.

Мне нравилось, когда он преподавал.

Я ещё не привыкла к этому настолько, чтобы перестать удивляться.

В тот день мы договорились после обеда потренировать связку, которую Ксарен показал утром.

Без скорости, без ударов в полную силу и с обязательной проверкой расстояния. На занятии у меня дважды не получилось выйти из захвата, и Дариан обещал показать,