Последняя из рода Белых драконов. Том I - Кристина Р.

Мягко прикусив нижнюю губу, он спустился поцелуями к шее, чувствительно впиваясь в нежную кожу, оставляя дорожку из мелких кровоподтёков, пробуждая мой огонь. Я на секунду испугалась, что сейчас вспыхну, в жизни не чувствовав такой настойчивой, сводящей с ума ласки, не зная, что боль может быть нежной.

Этот мужчина заставлял забыть обо всём: откинув осторожность к тварям в бездну, запустить пальцы в его влажные волосы, жадно прижимая к себе, алчно ловя каждое его касание. Мои дрожащие пальцы впились в плечо, чувствуя движение напряжённых мышц, внимая его мощи. Аракс дёрнул ткань, разрывая корсет платья, обнажая грудь, вытравливая дорожку поцелуев от ключиц вниз. Его ладони с нажимом скользили по моему обнажённому животу, очерчивая изгибы талии, стараясь сдержать истинную потребность — впиться сильнее, держать крепче. Я чувствовала это в каждом касании, желая того же, едва останавливая себя.

Вслед за горячими губами с чёрных волос на кожу падали холодные капли, заставляя покрываться мурашками. Ощущения контрастировали, нервы дрожали напряжением. Его умелая, жадная ласка лишала разума, схлопывая мой мир до размеров его кровати, заставляя забыть о том, кто я на самом деле, о своём долге, престоле и прошлом. Сужая меня до «здесь и сейчас», превращая в сходящую с ума от желания женщину, распластанную под жаждущим её тела мужчиной.

Я убрала упавшую на лоб влажную чёрную прядь, наслаждаясь его видом. Никогда не думала, что необузданная сила, покорно исполняющая прихоти твоего тела, так возбуждает.

Сжав грудь в ладонях до сладкой боли, Аракс обхватил сосок губами, втягивая и гладя кончиком языка, заставляя тихо стонать, прогибаясь ему навстречу, лишь бы касаться, стремясь быть ближе. Ткань трещала под его напором, последний рывок — и платье опало по бокам от меня, открывая его взору моё обнажённое тело. Он приподнялся на колени, впитывая взглядом мою наготу, гладя бёдра, едва задевая большим пальцем линию паха, заставляя вздрогнуть, напрягая живот.

В комнате пахло дождём, луны пробивались сквозь распахнутое настежь окно. Я прогнулась в пояснице, запрокидывая голову, позволяя любоваться собой. Ладонь скользнула вверх к талии. Подхватив меня под поясницу, Аракс перевернулся, утаскивая за собой и усаживая сверху. Я чувствовала его возбуждённый член сквозь тонкое бельё, непроизвольно двигаясь вдоль. Он глухо и тихо простонал, помогая мне стянуть рукава и отбрасывая платье.

Я опустила ладони на его грудь, уперевшись и двигая бёдрами, дразнила то ли себя, то ли его, доводя до безумия пульс и дыхание. Аракс не выдержал, утробно простонав и резко дёргая, повалил на спину, стаскивая с меня кружево и опускаясь сверху. Я не дала ему спуститься к шее, притягивая губы к себе, заставляя проникнуть в меня языком, прогибаясь и гладя животом его.

Его ладони нескромно проминали кожу, лаская так беззастенчиво и откровенно, как никто и никогда, не позволяя взять контроль, подчиняя своей силой, заставляя тихо стонать сквозь поцелуй в ритм его касаниям. Бёдра подрагивали от напряжения, ногти царапали его спину, нетерпеливо впиваясь в кожу и прижимая к себе. Я старалась подтолкнуться, вынудить заполнить болезненно пульсирующую пустоту внизу живота.

Сквозь полуприкрытые ресницы я видела его чёрные глаза, поглощённые желанием. Ладонь сжала грудь, оттягивая зажатый в пальцах сосок, член давил на неприлично влажные складки, медленно двигаясь вдоль, и я не выдержала, выдохнув умоляющим стоном:

— Аракс…

Давление головки у входа, и он проник в меня одним глубоким, резким толчком, заставив вскрикнуть от неведомого ощущения заполненности. Его громкий выдох сквозь зубы у самого уха. Я замерла, чувствуя, как по телу бежит волна, пронзая каждый нерв. Ещё одно короткое движение, чтобы быть глубже, полностью раскрывая меня себе. Я впилась зубами в основание шеи, не в силах сопротивляться ощущениям и, закидывая на него ногу, сделала движение навстречу.

Его пальцы впились в бедро, глубокие жёсткие движения, размеренный ритм. Поцелуй, заставляющий забыть о дыхании, его огонь, опаляющий подушечки пальцев, вжимая телом в кровать, не давая возможности двигаться, заставляя подчиниться его темпу. Мои ногти, расчерчивающие спину белыми полосами, и слетающие с сухих губ стоны, утопающие в поцелуе, его короткое тяжёлое дыхание, горящие недостатком кислорода лёгкие. Капли пота, покрывающие влажную от дождя кожу.

Я перестала пытаться двигаться, наслаждаясь его движениями внутри, отдаваясь всем существом, чувствуя нервную дрожь от каждого толчка. Он ускорялся, проникая глубоко, резко, несдержанно. Не в силах смягчить движения, я разорвала поцелуй, перебивая стонами саму себя. Два переплетённых тела. Его редкие тихие стоны, вырывающиеся из груди.

Чувствуя, как приближается оргазм, я впилась зубами в его ключицу, не в силах контролировать себя. Хотелось кричать от накрывшего тело удовольствия. Каждое новое движение внутри — всё несдержанней, расходясь новыми волнами наслаждения, усиливая, не отпуская. Я запрокинула голову, пытаясь вдохнуть, под закрытыми веками взрывались мириады чёрных точек, ноги дрожали, опустившись на простыни.

Расслабленное тело двигалось в его быстрый грубый ритм, скользя по шёлковым простыням под весом Аракса. Его хриплый стон раздался у виска. Я непроизвольно сжалась и почувствовала пульсацию внутри, распахивая глаза от ужаса, не в силах перестать наслаждаться новым, неизвестным ранее удовольствием.

Аракс опустился сверху, пытаясь восстановить дыхание. Я обняла его, водя подушечками пальцев по раскалённой влажной коже спины, и вновь закрыла глаза, решив, что подумаю утром, как лучше всего ограбить алхимиков и как в принципе выглядит средство от беременности. Улыбнувшись от касания носа к щеке, я повернула голову. Губы едва коснулись моих в мягком поцелуе. Тихий вопрос:

— Глаза открывать планируешь или собралась сгореть от стыда?

— Мне не стыдно, — почти промурчала я сквозь улыбку и не думая исполнять просьбу.

— А что тогда? — он отстранился и повторил мои движения, нежно касаясь кожи подушечками пальцев.

— Просто хорошо.

Мягко обведя овал груди, он задержался на возбуждённом соске и повёл дальше, остановившись чуть ниже, очерчивая ребро.

— Интересная татуировка.

— Ошибка молодости.

— Звучит странно. Сколько лет этой ошибке? Два-три-четыре?