Последняя из рода Белых драконов. Том 2 - Кристина Р.

— Отдалённо, — горло пересохло, заставив кашлянуть. — Знаю, что его старший брат — наследник погиб за десять лет до его коронации. И… возможно, отец ушёл не по своей воле.

Вейна покивала, сцепив пальцы в замок и глядя на них.

— Эта история началась, когда мне и ста лет не было. Отец… Король Вендир впервые увидел маму, когда летал закрывать разлом. Тогда ещё молодой наследник, а она… дочь обычного летуна, которых в Героне сотни. И, как он сам признавался, пропал в её омуте. У неё были такие зелёные глаза, — Вейна стёрла слезу, едва та выступила. — Прости, это не относится к истории.

Ты знаешь наши традиции — дед не сильно противился, единственным условием было — она не должна стать первой женой. А отец сходил с ума — каждый день летал к маме в небольшой замок, ему было достаточно просто видеть её, слышать смех.

Он торопил деда с браком. Первой его женой стала дочь генерала Айлизиса. В ней была кровь Виверна, что редкость. Не знаю, как складывались их отношения, но мама оказалась в его гареме уже спустя несколько месяцев. Обычно между жёнами проходит не один десяток лет.

Вопреки воле деда отец не обзавёлся наследником при его жизни, зная, что дитя от дочери летуна на троне дед не потерпит. Дед погиб в войне с Ластром. А когда отец взошёл на престол — мама понесла под сердцем двух драконов — меня и Солвара. Его имя значит «страж солнца».

Её глаза блестели, я отвела взгляд на свои туфли, мелькавшие из-под подола платья. Вейна молчала — я не торопила. Плечи расслабились — ещё не зная всей истории, я видела: эта женщина не представляет для меня угрозы. Когда она вновь заговорила, голос слегка охрип, впервые не звуча как юный.

— После двойни у мамы были сильные повреждения. Вернее, изменения, которые не могла побороть регенерация — это не рана. Она больше не могла подарить отцу детей. А зная, каким может быть наш мир, не могла поступить с ним так — один наследник слишком большой риск. Это мама настояла на рождении детей от Иллуянки — так звали первую жену.

Так на свет появился Эймунд. Он младше меня на девяносто лет. Солвар пытался с ним подружиться, но его мать была против. Она завидовала судьбе моей матери, ненавидела её за любовь отца. И… как женщине, мне сложно её не понять. Возможно, она и правда его полюбила. Или просто была несчастна.

— Мне кажется, это участь всех жён в гаремах.

— Я знаю, как сложно другим понять нас. В одной из войн, более десяти тысяч лет назад, Герон потерял почти всех мужчин — гаремы были единственным спасением женщин от безбрачия и вечной участи одиночества длиною в бессмертие. Гаремы строились на дружбе женщин, общих интересах. И, если уж быть совсем честной… Только постарайся никому не говорить, — Вейна выразительно посмотрела на меня, а я кивнула, сама не заметив, как полностью растворилась в её рассказе. — Понимая, что не могут дать им всем то уважение и внимание, которого они заслуживают, мужья сквозь пальцы смотрят на измены жён.

Брови приподнялись, заставив Вейну рассмеяться.

— Да, Этель. Мало кто в это верит, но я лично знаю парочку генералов, которые в замок принимают только слуг-мужчин. Все понимают зачем.

— Я недавно читала книгу, где говорилось о другом.

Вейна махнула рукой.

— Книгам о Героне не стоит верить. Как ты себе представляешь подобное признание? Автор, наверняка, мужчина. И что он должен сказать: «Мои жёны мне изменяют, и меня это устраивает»?

Усмехнувшись, я кивнула в согласии.

— Мы отвлеклись, — вернула себе серьёзность и печаль хозяйка замка. — Когда я встретила Фелкора — это, кстати, было в Мендоне, он сопровождал сестру, — отец обрадовался и легко дал согласие на брак. Он очень рассчитывал получить алхимиков и вылечить маму. И у него получилось — она родила ещё трёх девочек. Все мы давно раскиданы по разным королевствам.

А… — она крепче сцепила пальцы, не поднимая от них взгляда. — Когда мне только исполнилось пятьсот, пришла весть, что мамы не стало. Это было так давно, а больно, как сейчас. Её убили ядом мантикоры. И дня не прошло, как виновницу нашли. Конечно, это была Иллуянка.

Отец не был жесток к ней. Никогда до той ночи. Он избрал ей худшую смерть — скинул в открывшийся разлом и запечатал его. Смерть мамы… Впрочем, не буду тебе рассказывать о том, что все мы чувствовали. Кому как ни тебе знать, что такое потеря.

Я отвела взгляд, даже не заметив, что мы давно перешли на «ты».

— Что случилось с твоим братом?

— Он прилетел посмотреть на Игниру. Я только родила. Солвар всегда так делал — радовался моим детям едва ли не больше, чем я. Бросал всё и прилетал посмотреть, как только связной до них добирался. Задаривал их так, что… Но в королевский замок Герона он больше не вернулся.

Я не знаю, что произошло. Отец искал его до последнего, хотя сразу было понятно, что единственное, что могло его остановить от возвращения — смерть. А спустя десять лет…

Она замолчала. Я смотрела на мозаичный пол, пёстрыми пятнами мелькавший под ногами, и не могла поверить.

— Почему ты думаешь, что Эймунд убил его? Потеря жены и наследника… Такое и самых сильных может свести с ума.

— Он не попрощался, — каре-красные глаза смотрели на меня спокойно. — Он не мог не попрощаться со мной. А когда мы с Фелкором прилетели на церемонию Последнего пламени, изгнал меня из Герона, как предателя семьи, за один лишь вопрос: почему отец не поговорил со мной перед смертью?

— А генералы? Неужели, у них не было сомнений?

— Если и были… Что они могли сделать — наследников больше не было. Им даже посадить на престол некого.

— Я не хочу бередить раны, но откуда уверенность, что Солвара убил Эймунд?

— А кто ещё? Расчищал дорогу к трону. Хотя и не знаю, как у него получилось. Солвар был воином. Сильным. Знаю, у вас считают, что все геронцы изнежены, и чаще это правда. Но Солвара