Последняя из рода Белых драконов. Том 2 - Кристина Р.

Мы подошли к одной из стеклянных стен. Вейна смотрела на гонимую ветром пыль двора, а я пыталась прогнать из головы двери родового замка. Дышать было трудно, горло перекрыл ком.

— Прошло больше ста лет, — голос охрип. — А ты говоришь, что всё ещё больно.

— Мама умерла почти триста лет назад… А я ночами иногда слышу её смех.

— А что с Фелкором? — сглотнув, я попыталась перевести разговор.

— Что? — не поняла Вейна, сбрасывая задумчивость и поворачиваясь ко мне, указала куда-то вглубь. Мы снова медленно побрели по мощённой плиткой комнате-саду.

— Ты говорила, она и его чуть не отняла.

— Да. К нам часто приходили служанки из других королевств. Я не придавала значения, пока один раз не зашла в нашу гостиную и не обнаружила улыбающуюся моему мужу девушку. Он не реагировал, пытаясь вежливо её выпроводить, а вот я… Одному Виверну известно, как Фелкор удержал меня от убийства.

И я начала подмечать. Где-то взгляд, где-то жест. Фелкор говорил, что это нормальное поведение людей в других королевствах. Я была в Ластре и Мендоне и знала, что такое может быть, но… Даже надзирательницы сторонились драконов в браке.

Я стала нервной, почти забросила мастерскую. Фелкор забил тревогу и выудил из меня причину. Он допросил одну из них. Нет, не подумай, обошлось без жестокости. И она рассказала, что их покупают — отправляют сюда и всё с одной целью — соблазнить моего мужа. Разрушить наш брак изменой.

И знаешь что? — Вейна посмотрела на меня сверкающими глазами. — В жизни не видела его в такой ярости.

Я не сдержала улыбки, опуская пальцы на прохладу ожерелья. Странные существа женщины — радоваться мужскому гневу. Мы остановились у небольшого фонтана.

— Если у тебя закончились вопросы, могу я задать свой?

— Конечно.

— Ты же только из Эсванторна… — я подняла на неё взгляд. — Как справляется моя девочка?

Вспомнив огненную Игниру, чья взрослая копия сейчас смотрела на меня, затаив дыхание, я сглотнула, не понимая, как сказать матери, что дочь угасает.

— Она… она сменила гардероб.

Глаза Вейны расширились, а брови свелись к переносице.

— Неужели совсем всё прозрачное? Знаю, там жарко, но я же просила её…

Она качнула головой, раздосадованная поведением дочери.

— Наоборот. Всё плотное, в пол и… серое. — Вейна смотрела на меня, словно перестала понимать человеческую речь. Я сглотнула, прежде чем добавить. — И пучок ещё…

Спустя несколько секунд, она упёрла ладони в талию и строго спросила:

— Это Фаэль?

— Не совсем… Вернее, он попросил одеваться не так… И она… Заковала себя полностью.

Вейна покачала головой.

— Игнира не создана для брака. Ей сложно смириться. И зачем это Рандэру… Не понимаю. Никогда ведь не лез, а тут как церберы покусали. Срочно и в брак. А она… Мы с Фелкором не хотели её ещё лет двести отдавать. Не тот характер.

— Но почему? У тебя прекрасные отношения с мужем. Она же должна была заметить, как ты счастлива. Игнира говорила, что не хочет терять себя. Но… — я обвела рукой то ли мастерскую, то ли роскошный сад посреди снежных гор. — Кажется, ты себя нашла, а не потеряла.

— Честно? Мне не хотелось в этот брак, но, как я говорила уже, отцу он был выгоден из-за алхимиков. А это, — она обвела рукой свои владения. — Это сначала была моя месть Фелкору. Я всё ждала, когда он скажет: «Глупость. Не женское дело. Не позорь меня». А он молчал.

Молчал, когда точила камни. Молчал, когда расставляла везде свои горшки и гоняла его на край Герона за родниковой водой. Просто приносил. Со временем я так увлеклась, что из мести это превратилось в смысл. Смысл, который он поддерживал, просто молчаливым присутствием. А я терялась в догадках — это терпение или равнодушие?

— Он же приносил воду.

— Приносил, — согласилась она, поведя плечами, как капризная девчонка. — День за днём. Потом была плавка металлов, потом ещё что-то. Со временем это перешло в странную игру: «А это стерпишь? А если вот так?». И до сих пор… Надеялась, хоть долото его сломает, но этот дракон слишком упрям.

Я закусила губы, пальцы погладили холод ожерелья.

— Мне говорили, что крепкий брак строится на мужских извинениях, — я повернула голову к Вейне. — Думаешь, молчаливого присутствия достаточно?

Она задумалась.

— Фелкор ни разу не извинялся. Да ему и не за что. Кто тебе сказал эту чушь?

— Подруга. Она говорила, что мужчины так показывают, что не воюют с женщиной. Извиняясь, когда не виноваты.

Вейна улыбнулась, прикрыв глаза и кивая.

— Извиняющийся невиновный и терпеливый дракон. Беру свои слова обратно — это не чушь. Просто другая форма проверки.

— Какой проверки?

— Проверки, что ты всё ещё нужна. Что тебя любят, — видя моё недоумение, Вейна рассмеялась, касаясь воды и присаживаясь на бортик. Я опустилась рядом под её тихую речь: — Я давно не ищу гнева Фелкора, Этель. Я боюсь его найти. Боюсь, что он и правда когда-нибудь скажет: «Это уже слишком!». Потому что это будет значить, что он меня больше не любит. Я больше не нужна такая, как есть: в глине и с долотом в руке.

Возможно, это справедливо и для других. Желание быть столь ценной, что он извинится без вины или… принесёт родниковой воды, потому что твои каллы без неё чахнут. Кализи — моей старшей дочери — нравится, когда муж за ней ухаживает: она роняет кольца, которые специально заказывает чуть больше, чем нужно, и надевает излишне длинные платья, цепляясь за всё на своём пути. Он наклоняется, помогает и ни разу не упрекнул за все триста лет брака.

Клянусь, гончарный круг стоял в мастерской уже ночью, а сказала я о своей идее перед сном. Фелкор сидел там, — она показала рукой на кресло, укрытое в разросшемся кусте роз. — И смотрел, как я борюсь с какой-то лепёшкой, которая должна была быть вазой. Он усмехнулся. Я кинула в него