Последняя из рода Белых драконов. Том 2 - Кристина Р.

Наша победа тихая, без боя и меча. Но не менее яркая. Мы покоряем силу, что побеждает. Становимся единственной слабостью неукротимой мощи. И, как бы, становимся частью её. Просто нам регулярно нужны подтверждения, что мы всё ещё в игре. Поэтому раз в сто лет я меняю увлечения.

А Игнире… Ей, видимо, нужен тот, кто вернёт ей её платья.

Я смотрела на поверхность воды, взволнованную мелкими волнами. В отражении я видела свои нахмуренные брови, пальцы всё ещё поглаживали ожерелье. Я замерла, вглядываясь.

— Красивое, — улыбнулась в воде Вейна. — Что это за цветок?

Я кивнула, не в силах отвести взгляд от проклятого украшения.

— Орхидея. Чёрная орхидея.

— Это что-то значит?

Я кивнула, сдерживая улыбку.

— Мне… Я бы хотела вернуться в комнату, — я старательно скрывала нетерпение.

— Конечно, — кивнула Вейна, направляясь к одному из проходов, укрытых густыми зарослями. Я поспешила за ней. Уже у самых дверей из мастерской, она обернулась и невинно сообщила: — Но если ты ищешь своего спутника, то его там нет, — Сомнений не оставалось, она прекрасно всё поняла. Глупо было пытаться обмануть дракона, дети которого старше меня в пять раз.

— А где?

— Просил показать ему устройство системы поступления воды. Фелкор должен быть с ним.

Я поморщилась — и тут он меня опередил. Невыносимый дракон.

— Если хочешь, можем спуститься к ним.

— Нет, мне и правда стоит многое обдумать перед разговором с королём.

Мягко улыбнувшись, Вейна пошла вперёд. На выходе с лестницы я поравнялась с ней и быстро сказала:

— Это не то, о чём ты подумала.

Она мягко рассмеялась.

— Нам туда.

Гостиная встретила тишиной. Испытанный за обедом страх оставил усталость. Нет, сомнений не было — Вейна не врала. Во время её откровения я кожей чувствовала её боль, пронесённую через годы. Несвершённая месть не давала ей всё это время жить. А взгляд при упоминании Эймунда… Она его ненавидит. Искренне, не на показ.

Я прикрыла глаза, опустившись на диван. Речь, которую я готовила для Рандэра, снова и снова проносилась в голове. Мне остался последний шаг, я слишком многое прошла, чтобы сейчас споткнуться и проиграть.

Когда сумрак сгустился, я не стала зажигать свечей. Ужин, принесённый служанкой, стыл нетронутым. Живот крутило от волнения.

Дверь скрипнула, заставив выпрямиться, расправляя плечи.

— Почему не ела?

— Не могу.

— Волнуешься?

— Глупость. Он либо согласится, либо нет.

Оттолкнувшись от дивана, я поднялась. Сверху словно опустили пару гор. Аракс стоял за спинкой, внимательно глядя на меня. В тишине комнаты я слышала биение собственного сердца, но, сжав кулаки, отвечала на его взгляд, пряча горькую улыбку, ту, которую сопровождает горячее дыхание.

— Ты говоришь, что я не слышу. Но как я услышу, если ты молчишь, даже когда я спрашиваю?

Я дёрнулась, но заставила себя остаться на месте. Аракс сделал шаг ко мне, из его голоса исчезла громкость, почти шёпот в темноте комнаты:

— Объясни мне, Этель. Ты хочешь извинений? За то, что я верен Эсванторну?

Прикрыв глаза, я покачала головой, стиснула зубы и сжала кулаки, игнорируя жжение под ресницами. Вся моя суть требовала бежать. Всё это уже было. Только тогда был не Эсванторн, а Верден.

Я так же стояла в гостиной. Тоже в платье. Только не перед Араксом, а перед той, что меня родила. Я только вернулась от Тарвена, пытаясь вытравить из памяти звуки детского плача, что сводили меня с ума последний одиннадцать месяцев.

Отец отселил королеву, он запретил ей приближаться ко мне и сёстрам. Я пробралась к ней ночью — всё равно уснуть не могла. Помню, как трусила выйти из комнаты, как дрожали пальцы, цепляясь за шершавые стены коридора. Но я шла, потому что верила — она ошиблась. Она поняла. Я думала… Заплачет, попросит прощения.

Но Найра стояла с гордо поднятой головой, словно ждала меня, и только и повторяла: «Я защищаю свой род. Сначала Верден, потом — личное». Внутри всё сжималось, плечи скручивались, словно пытаясь удержать разрывающееся сердце. Я смотрела в глаза своей матери и не могла понять: она и правда не понимает моей боли?..

— Этель, — голос Аракса вернул меня в комнату. Дышать было тяжело. Горло сжимала невидимая рука, я положила ладонь на шею, словно в попытке сбросить её. Заточенные грани чёрной орхидеи кольнули нежную кожу.

— В моей жизни… — я сглотнула, не узнавая в хрипоте своего голоса. — В моей жизни уже было существо, которое должно было защищать, а вместо этого уничтожило. В интересах королевства, конечно же, — заметив его движение, я подняла ладонь, останавливая порыв. Мой взгляд упёрся в твердь стены между окнами. — Я стала той, кому не нужна защита, сам знаешь… Видел, на что я способна. Я сама защищаю.

Но… Она ведь тоже думала, что права. И может, в какой-то степени, так и было, — я подняла глаза к потолку, закусывая губы в попытке сдержать слёзы. — Мы же не знаем, что ей двигало на самом деле. Но это и не важно. Мне не важно. Будь она хоть сто тысяч раз права — она меня уничтожила, сделала так больно, как никто и никогда… Но так и не признала этого, — горячая капля стелила дорожку по щеке. К счастью, с той стороны, что была недоступна взгляду Аракса. — И я сделала так, что боль перестала иметь значение. Я не прошу у тебя извинений за исполнение твоего долга… Я…

Я закрыла ладонью рот, чувствуя влагу на пальцах. Слеза, если вышла, не приходит одна. Я слышала его короткое дыхание. Вышедшие из-за туч луны бились в окна, заливая комнату светом. А я пыталась найти в себе силы сказать. Честное слово в пасть к мантикоре без меча легче прыгнуть.

Давно мне не было так страшно. Если когда-нибудь было. Я сглотнула. Дверь моей спальни была всего