Легион - Анастасия Пименова
Смотрю только вниз, на его ступни, на то, как Блейк переносит вес, как обходит какие-то, одному ему понятные, точки. Иногда он едва заметно смещается в сторону, и я повторяю данное движение с задержкой в долю секунды, чувствуя, как внутри всё сжимается от напряжения. Лес вокруг перестаёт существовать, остаётся только узкая линия его шагов и моя попытка не выбиться из неё.
Тело начинает подводить быстрее, чем я ожидала. Тяжесть в ногах, сбившееся дыхание, боль, которая уже стала чем-то фоновым, ко всему этому прибавляется дрожь. Сначала едва заметная, где-то глубоко, потом сильнее, поднимается выше, захватывает мышцы, заставляя шаги становиться менее точными. Я даже едва-едва спотыкаюсь, но этого хватает, чтобы внутри всё похолодело. Если здесь действительно ловушки… одного такого «едва-едва» может быть достаточно.
Мне кажется, что Блейк скажет, что вот "мы на месте", я даже иногда отвлекаюсь, что точно бы не стоило делать, в поисках скалы или пещеры. Но он так и не говорит, а я понимаю, что дальше не смогу.
— Стой… — голос выходит тише, чем хотелось бы, но всё равно срывается. — Подожди.
Он сразу, без лишних слов останавливается.
Я делаю ещё один шаг по инерции и хватаюсь за бок, сгибаясь чуть вперёд, пытаясь выровнять дыхание, которое окончательно сбилось. В груди жжёт, в горле сухо, ноги дрожат так, что я уже не уверена, выдержат ли они следующий шаг.
— Я… не могу, — выдыхаю, с трудом подбирая слова. — Дай мне… пять минут.
Блейк молчит, а я не вижу его лица толком, только силуэт, но ощущение такое, будто он… оценивает. Не меня даже, а саму ситуацию, которая включает в себя расстояние, время и возможные риски. Я в это время стою и чувствую, как ноги подрагивают всё сильнее. И вдруг ловлю себя на глупой мысли… хорошо, что Блейк не видит. Потому что это выглядит жалко.
Спустя несколько секунд мужчина делает шаг ко мне, сокращая не столь большое расстояние.
Не успеваю толком понять, что происходит, как его руки оказываются на мне: одна под коленями, другая под спиной. В следующий миг земля исчезает из-под ног.
Я… оказываюсь у него на руках.
Просто, без какого-либо усилия и предупреждения, из-за чего я даже теряю дар речи, удивляясь не столько тому, как легко он меня поднял, хотя это тоже… а от самого факта. От того, что Блейк это сделал.
Я буквально замираю, не пытаясь вырваться или что-то сказать в первые секунды. Потому что… не понимаю, как реагировать. Но спрашивать «зачем» не приходится. И так ясно. Я не смогу идти. А он… не собирается останавливаться.
Вместе со мной на руках Блейк делает первый осторожный шаг, следом за ним второй и дальше.
Перед глазами вспыхивает улыбчивое лицо Райана, который тоже меня так поднимал. Не совсем так, он делал это в шутку, когда мы дурачились, в те редкие моменты, когда Райан поддавался спонтанности, когда он вдруг хватал меня за талию, поднимал, как будто я ничего не весила, и кружил, игнорируя мои возмущённые попытки вырваться и угрозы «убить его прямо сейчас».
Я тогда громко, по-настоящему смеялась. Без оглядки и без мысли о том, что кто-то услышит, что за это может быть наказание, что мир в любой момент может перевернуться.
Райан всегда делал это неожиданно. Врывался в пространство, в мысли, в настроение… и ломал их, как будто имел на это полное право. И, чёрт возьми, имел. Потому что с ним всё было… нормально. Легко и безопасно.
Я помню, как он смеялся в ответ, когда я била его по плечу, требуя поставить меня на место. Помню, как он делал это не сразу, а специально тянул время, будто проверяя, насколько далеко может зайти, прежде чем я действительно разозлюсь. И я никогда не боялась. Ни на одну чертову секунду.
Сейчас же… всё иначе. Нет смеха, тепла в привычном смысле этого слова и нет той лёгкости, которая раньше казалась чем-то естественным, как дыхание.
Есть лишь холодный воздух, пропитанный сыростью, боль в теле, которая не уходит ни на секунду, и постоянное, глухое напряжение, сидящее где-то под кожей.
А так же есть Блейк. Который держит меня на руках не потому, что ему хочется, не потому что это игра или всплеск эмоций, а потому что это… необходимость. Выживание.
Я поднимаю взгляд, понимая, насколько мужчина сейчас близко, так, что его лицо оказывается почти напротив моего, и впервые за долгое время я могу рассмотреть его нормально. Например, жесткую, напряженную линию челюсти. Скулы, на которых играет слабый свет, пробивающийся сквозь ветви. Губы, сжатые в тонкую линию. И мутные глаза.
Я смотрю на них чуть дольше, чем, наверное, стоит. Ловлю себя на мысли, а всегда ли они были такими? Или когда-то… были другими? Он родился таким? Или это случилось позже? Что вообще произошло с ним?
Я ничего не знаю. Ни о нём. Ни о том, каким он был раньше. Ни о том, каким стал по итогу, то есть всегда ли Блейк был Блейком?
Странно осознавать, что в этой реальности даже такой жест, как просто нести кого-то на руках… не про доверие или что-то человеческое в привычном понимании, а про расчёт.
Я опускаю взгляд на его плечо, на ткань, на то, как она чуть натягивается при каждом шаге, и вдруг понимаю, что всё равно… цепляюсь. Не руками, я не обвиваю его шею и не прижимаюсь. Скорее, просто мысленно. Пусть так… зато я не чувствую себя одной, пусть и не на долгое время.
Медленно выдыхаю, стараясь не сбить дыхание Блейка, не создать лишнего шума, чтобы не помешать ему.
Глава 5
Он даже не останавливается, чтобы передохнуть или опустить меня на землю, чтобы размять руки, просто идет дальше.
Деревья немного редеют, но ничего напоминающие пещеры нам так и не встречается. На короткие мгновения мне даже кажется, что Блейк, возможно, ошибся. Может, свернул где-то не там или вообще взял неверное направление. Все же возможно из-за усталости.
Неосознанно