Легион - Анастасия Пименова

Раз. Два. Три. Четыре…

Сбиваюсь.

Начинаю заново. И снова сбиваюсь.

В течение нашего пути слышу, разве что только птиц. Никаких криков, рычаний и безумных. Только лес, который продолжает жить своей жизнью. Это странно успокаивает. Настолько, что я позволяю сделать более глубокий вдох, не сразу одёргивая себя.

Первым — я вижу именно тень, выбивающуюся из общей картины окружающего пространства. Прямые линии среди хаотичных стволов. Контур, который не должен здесь быть.

Приходится моргнуть несколько раз, чтобы убедиться, что со зрением все в порядке и это не очередная галлюцинация уставшего организма.

Но нет. Оно не исчезает, даже лучше — становится четче.

Небольшой дом, почти спрятанный среди деревьев, как будто его специально вписали в это место так, чтобы он не бросался в глаза. Тёмные стены, низкая крыша, ничего лишнего. Не выглядит заброшенным, при этом и не кажется обжитым в привычном смысле.

Мы… дошли. Да? Это ведь то место, о котором говорил Блейк? Но почему дом? А как же пещера? Получается, у Блейка есть ещё один дом, помимо того, который был на окраине города и сгорел? Почему тогда не жить здесь? Тоже весьма одиноко, тихо и специфично с нормальной крышей над головой. Кажется, я никогда не пойму его отшельнический образ жизни.

Мужчина останавливается у самых ступеней и впервые за всё время опускает меня на землю.

Ноги подкашиваются, но я успеваю удержаться, хватаясь за край стены, ощущая, как мышцы протестуют, будто забыли, как держать вес.

Блейк секунду стоит рядом, словно собирается поймать меня, если я решу упасть на землю. Не решу. Затем поднимается на небольшое крыльцо, почти сразу опускаясь на корточки и проводя рукой у самого порога.

Я щурюсь, пытаясь понять, что он делает, и тогда замечаю то, на что сама бы не обратила внимание — тонкая, практически невидимая леска, натянутая поперёк входа, на уровне чуть выше щиколотки.

Он аккуратно подцепляет её пальцами, ведёт вдоль, находит крепление сбоку, быстро, уверенно и без лишних движений что-то делает, так, что раздается тихий щелчок, и леска провисает. Где-то внутри что-то срабатывает или, наоборот, перестаёт быть активным. Наверное, это было взрывное устройство. Почему-то в голову приходит только такая мысль.

Холод проходит по спине от понимания, что данный дом заминирован и в случае отсутствия мужчины, любой, кто попытался бы проникнуть внутрь, тут же умер.

Блейк обезвредил это так, будто делал уже сотни раз. После мужчина поднимается, проводя рукой вдоль косяка, затем чуть выше, нащупывает что-то и вытаскивает.

Спрятанный ключ.

Точно.

Он вставляет его в замок, поворачивает. Щелчок. Дверь без единого скрипа открывается, что удивительно, потому что она выглядит так, словно должна издавать звуки за милю отсюда, сообщая тем самым о присутствии.

Он заходит первым. Я — следом.

Первое, что чувствую внутри… закрытое пространство. Не давящее, как в туннелях, а защищённое. Здесь темнее, чем снаружи, глаза быстро привыкают. Небольшой коридор, переходящий в основную комнату. Всё… просто. Минимум вещей. Никакой лишней мебели, никаких украшений. Только то, что нужно.

Три комнаты.

Я понимаю это почти сразу, когда взгляд цепляется за проёмы.

Одна основная, что-то вроде гостиной и кухни одновременно. Стол, два стула, полки, на которых лежат вещи, разложенные с пугающей аккуратностью.

Вторая — небольшая, скорее всего, спальня. Узкая кровать, одеяло, никаких лишних деталей.

И третья… Я замираю на секунду, когда вижу через открытую дверь душ с туалетом. Тут есть вода?

Блейк подходит к одному из подвесных шкафов и открывает его, доставая небольшой кейс, только не металлический, а что-то больше напоминающее аптечку.

Внутри… аккуратно свернутые, рассортированные провода, небольшая рация и какие-то детали, которые я не могу сразу распознать, вроде бы платы, переключатели, что-то электронное, явно собранное или модифицированное вручную.

Я моргаю, пытаясь уложить всё в голове и замечая, что именно он берёт. Наушники. Почти такие же, как те, что Харви швырнул в воду.

Блейк надевает их без промедления, словно это не просто вещь, а необходимость, вероятнее всего, для него именно так и есть. Пальцы быстро находят что-то сбоку, он нажимает, чуть задерживает, как будто проверяет отклик.

Я стою в стороне, когда как Блейк повернут ко мне боком, поэтому лицо видно не полностью. Правда, это и не нужно, ведь я все равно вижу плечи и то, как они… опускаются. Как напряжение, которое было в них всё прошлое время, хоть немного, но уходит. Не полностью, то есть не до конца. Достаточно, чтобы это стало заметно даже мне. Мужчина замирает так на несколько долгих секунд. Работают? Сколько он здесь не был? Я замечаю тонкий слой пыли на мебели, мысленно отмечая, что за недели её столько не соберется.

Теперь для него все становится более тихим.

— Нужно заняться ранами, — говорит мужчина спокойно, уже совсем другим тоном, более ровным, и разворачивается в том направлении, где ещё стою я, возле самого входа. — Садись.

Он указывает в сторону небольшого дивана, стоящего почти посреди комнаты.

Я не спорю. Подхожу, опускаясь на него, и машинально закрываю за собой дверь в основную комнату, отсекая даже те редкие звуки, что доносились снаружи.

Секунду просто сижу. Потом, не выдерживая, откидываюсь назад, принимаю лежачее положение, убеждаясь, что диван слишком маленький. Ноги до конца не помещаются. Они свисают, и в любой другой ситуации это бы показалось неудобным. Сейчас уже все равно.

Блейк в это время уже у стола. Проводит рукой по поверхности, ориентируясь, и почти сразу достаёт другую аптечку. Уже нормальную, правда, значительно больше тех, что мне доводилось видеть за свою жизнь. У него там что ли находятся лекарства на все случаи жизни?

Он приносит её и ставит рядом со мной.

Я перевожу взгляд с кейса на него, в частности на наушники. На то, как они сидят, плотно закрывая уши, изолируя его от всего, что происходит вокруг.

— Мне нужно тебя потрогать, — формулировка звучит так же прямо, как и всё остальное, что он говорит. — Чтобы понять, что именно повреждено.

В другой ситуации я бы, наверное, невольно хмыкнула, сейчас же просто смотрю, потому что хоть это и звучит… двусмысленно, только не в случае Блейка, поэтому выдаю:

— Хорошо, — немного сдвигаюсь, устраиваясь удобнее, насколько это вообще возможно.

В принципе, я могла бы и на словах ему рассказать, что именно у меня болит, но вряд ли он так точно поймет. А раны самой себе обработать маловероятно, что получится. Да