Последняя из рода Белых драконов. Том I - Кристина Р.

В крепость мы вернулись уже ночью, по дороге встретив ещё два разлома. Конечно же, совершенно случайно. Ничего в этом плане не изменилось. Стоило мне только сказать, что я чего-то больше не могу, генерал очень искренне сочувствовал и устраивал мою жизнь так, что только этим я потом и занималась. Так я научилась стрелять из лука, хоть и ненавижу это бесполезное занятие всей душой.

Я закрыла глаза, утопая в мягкой подушке медленнее, чем во сне. Сил не было не то, что думать, а просто раздеться. Проснулась я на мокрой от стаявшего снега простыне. Завтрак уже ждал на столе, а Тарвен в кабинете. Так прошла неделя. Каждый день шаг за шагом, разлом за разломом. Мантикору сменили церберы, церберов — арахны, арахн — стая гаргулий, а потом я перестала их запоминать.

Тело раздражало, отказываясь слушаться так, как я привыкла. Заученные движения выходили, как у пьяного подростка, впервые держащего в руках оружие. К исходу седьмого дня боль в груди драконьего тела значительно уменьшилась. Пламя, конечно, далеко не походило на столб огня, но и тонкой струйкой его уже нельзя было назвать.

В тот день мы вернулись раньше обычного. Быстро поужинав, я легла и прикрыла глаза. Сон не шёл, устала я сегодня недостаточно. Ворочаясь с боку на бок, я вдруг явственно услышала смех отца и, подлетев к двери, выглянула в коридор. Конечно, он был пуст. Да и откуда тут быть отцу? Перед глазами встало его лицо, таким каким я помнила его из детства.

Вот он берёт меня на руки, разнимая драку со сторожевой собакой, с которой я не поделила то ли палку, то ли ещё что. Вот он идёт со мной к нашему утёсу, где учил меня летать.

Помню, как я испугалась, в первый раз разрывая человеческую кожу. Звук был такой, что я подумала, что случайно себя убила. Конечно, я уже видела, как другие меняют форму, но услышать, как ломаются твои же кости, оказалось не самым приятным. Тогда я повернула морду к отцу, который теперь был со мной одного роста, и успокоилась, глядя в его полные смеха и тихой грусти глаза.

«Я взрослая, пап», — хотела сказать я, но вместо этого обдала его маленьким шариком не огня даже, а горячего дыма. Вот он отмахивается от него, улыбаясь…

— Нет! — я замотала головой, чувствуя, как вокруг сердца сжимается тугое кольцо, давя, уничтожая.

Я вылетела в коридор и быстро преодолела лестницу, вырываясь на улицу. Комендантский час разогнал людей по домам, только кузницы оставались открыты, да несколько рабочих, перевозивших припасы от хранилищ к столовым. Возвращаться в комнату не хотелось, и я быстро зашагала мимо горящих масляными фонарями окон. Вперёд, как можно дальше от папиного смеха, засевшего то ли в стенах замка, то ли в моей голове.

Увидев, что патрульные свернули мне навстречу, я заскочила в первую попавшуюся дверь. Зачем лишний раз людей тревожить, да и Тарвен по голове не погладит, а его наказания я помнила слишком хорошо. Мне повезло не нарушить ничьё семейное уединение: за оглушающими ударами молота кузнец не услышал моего появления.

Я прижалась к двери, силясь понять, что делать дальше. В задумчивости я не заметила, как заворожилась, наблюдая за каждым его движением. Покрытая испариной спина, с перекатывающимися при каждом взмахе мышцами, ритмичный стук металла, прогибающегося под его волей. А что, если?.. Шальная мысль напомнила, что есть в этом мире более приятные способы отвлечься, чем бег по холодному воздуху.

— Привет, — между ударами сказала я, слегка склонив голову к плечу в ожидании, когда он повернётся.

— Ты что здесь забыла?

Он не казался злым, скорее удивлённым.

— Хотела погулять, а тут патруль.

Я расправила плечи и сделала несколько шагов к нему, демонстративно покачивая бёдрами и нацепив самую очаровательную из своих улыбок. Не ту, что предназначалась для торжественных приёмов, а ту, которой я говорила мужчинам, что этой ночью они мои.

Ладони опустились на широкую грудь. В его глазах скользило непонимание. Нет, он конечно знал, чего я хочу, но вот с чего бы и кто я такая? Я посмотрела в его голубые глаза, обрамлённые пушистыми светлыми ресницами. А мне сегодня везёт. Красив не только телом.

— Я только вечером пришла сюда. Столько дней в лесу. Замёрзла. Не согреешь?

Руки заскользили по его груди, настойчиво поглаживая. Кожаный передник раздражал, и я потянулась к завязкам, сомкнутым за шеей. Он всё ещё стоял столбом, но хотя бы не сопротивлялся. Прижавшись к нему грудью, всё так же пристально смотрела в глаза и, царапая ногтями спину, опустилась к завязкам на пояснице, руша последнюю преграду между мной и его кожей.

— Ты так и будешь стоять?

Он как-то нерешительно обнял меня, склоняясь для поцелуя. Мне хватило всего минуты, чтобы заставить его желать меня так же жадно, как я хотела этой близости.

Мозолистые сильные руки сжимали ткань простой одежды, бесстыдно стаскивая её с меня. Шёпот молнии, и я опустила ладонь на его возбуждённый член. Готов. Приспустив сначала его, а потом и свои штаны, наслаждалась непривычной нескромностью его действий. Вот чего мне всегда не хватало — он не чувствовал разницы наших положений, он хотел меня как женщину.

Его губы на моей шее заставили запрокинуть голову. Я улыбалась новым ощущениям сквозь короткое горячее дыхание, но, вопреки своим ожиданиям, внутри не чувствовала ничего. Неужели я ошибалась? Губы, ласкавшие грудь, начали раздражать, я потянула его на себя, вновь целуя и пытаясь вернуть себе недавнее желание.

Ничего. Я поморщилась. Хорошо. Попробуем сменить положение. Я всегда брала, а женщина должна отдаваться. Так ведь? Чуть резче, чем хотелось, я развернулась и потерлась бёдрами о его пах. Дважды приглашать не пришлось. Его руки до боли сжали ягодицы. Он вошёл одним толчком, разгорячённый долгим поцелуем. Несдержанные размашистые движения вырывали стоны, но, проклятье, это было единственным, что