Легион - Анастасия Пименова

— Дальше будет пост, — тихо говорит Дункан, не оборачиваясь. — Но сейчас там никого быть не должно. После смены люди обычно расходятся на верхние уровни.

— Обычно? — уточняю я.

— Харви постоянно всё меняет.

— Потому что параноик?

— Потому что жив до сих пор, — спокойно отвечает тот, и я замолкаю.

Хмыкаю. Говорит так, будто он живет так уже годы, а не какие-то недели. Может быть, так сказалась тюрьма? Там тоже ведь приходилось выживать. Наверное. Не могу знать наверняка.

Блейк всё это время идёт молча. Только иногда едва заметно поворачивает голову, прислушиваясь. Пару раз мне даже кажется, что он заранее знает, где лежит мусор или валяется какая-нибудь железка, потому что ни разу не цепляется ботинком ни за что на полу. Дункан это тоже замечает. Я вижу, как тот периодически косится на Блейка так, словно всё ещё не до конца верит, что слухи про него были правдой. Наверное, Харви рассказывал о кузене многое. Возможно, даже больше, чем следовало.

Мы сворачиваем в один из боковых туннелей, где света становится ещё меньше. Здесь стены уже не облицованы плиткой. Только голый бетон с потёками воды и редкими проводами под потолком. Воздух холоднее, а шаги начинают отдавать эхом сильнее. Мне всё это не нравится. Слишком тесно, а ещё много мест, где можно спрятаться. Похоже, Блейк думает о том же, потому что его голос неожиданно раздаётся:

— Сколько людей у Харви сейчас?

Дункан замедляется.

— В самих туннелях? Человек сорок-пятьдесят. Плюс те, кто иногда приходит с поверхности.

— Вооружение?

— Достаточно.

— Конкретнее.

Тот шумно выдыхает через фильтр маски.

— Автоматы, пистолеты, пару винтовок видел. Боеприпасы они берегут, но у Харви есть люди, которые ходят наверх за оружием.

Значит, склад остался где-то ещё. Жаль, я не добралась до туда, а только удалось уничтожить то, что было в торговом центре.

Чем глубже мы идём, тем сильнее на меня начинает давить ощущение, будто стены постепенно сдвигаются ближе. Здесь уже появляются признаки жизни. Матрасы у стен. А ещё я замечаю рисунки на стенах. Странные символы, стрелки и цифры. Некоторые нанесены краской, некоторые углём. В какой-то момент понимаю, что часть из них — это обозначения маршрутов. Дункан замечает, куда я смотрю.

— Чтобы не потеряться.

— Тут настолько огромная сеть?

— Не настолько, чтобы потеряться, скорее, это сделано для удобства и для того, чтобы убедиться, что здесь уже были и все проверили. В критической ситуации, если безумные сюда прорвутся, то придется быстро убегать и стрелки сделаны для этого, чтобы случайно не свернуть не туда и не попасть в тупик.

— Где именно он держит людей? — спрашивает Блейк.

— Ниже.

— Насколько?

— Есть старые технические уровни. Там раньше вроде обслуживали линии или что-то такое. Сейчас часть помещений закрыта, часть используется под склады и клетки.

У меня внутри всё неприятно сжимается от последнего слова.

— Клетки? — переспрашиваю тихо.

— Не прям… — он запинается. — Просто комнаты с решётками.

— Для людей, которые ему не нравятся? — голос Блейка становится заметно холоднее.

— Или тех, кто пытается уйти.

Несколько секунд ничего не слышно, за исключением наших шагов. А потом Дункан всё-таки добавляет:

— Есть ещё отдельное место для тех, кого приводят сверху. Некоторых допрашивают. Некоторых… проверяют.

— Проверяют как? — спрашиваю уже я.

Тот снова медлит.

— Харви ищет людей, которые могут быть полезны. Врачей. Техников. Военных. Иногда просто сильных.

Мы проходим ещё несколько десятков футов, когда впереди наконец появляется слабый свет и вместе с ним приглушённые голоса людей. Дункан сразу замедляется.

— Дальше осторожнее, — тихо говорит он.

Раз Блейк спокоен все это время, то там нас не ждет кто-то, с кем у нас не получится справиться.

— Держись позади, — обращается ко мне, едва поворачивая голову, а я чуть ли не усмехаюсь. Как мило. Никак не комментирую его слова.

Идем дальше, стараясь наступать тише, так как Блейк уже высказал, что «слишком громко!».

Свет впереди дрожит бледно-жёлтыми полосами, отражаясь на влажных стенах, и когда мы выходим к более широкому участку тоннеля, я замечаю десятки толстых металлических линий, уходящих вдоль потолка и стен, слабо вибрирующих и гудящих так ровно, что этот звук почти перестаёшь замечать спустя несколько секунд. Это трубы. Наверное, именно это и очищает воздух. Значит, Харви действительно успел устроиться здесь основательно.

Дункан впереди слегка напрягает плечи, заметив силуэты, и я тут же поднимаю винтовку выше, переводя палец ближе к спуску. Трое. Один сидит у стены на перевёрнутом ящике, второй стоит возле металлической двери, третий лениво переговаривается с ним, даже не подозревая, что через несколько секунд для них всё закончится.

Всё происходит так быстро, что я успеваю только моргнуть.

Блейк отпускает плечо Дункана, делает шаг вперёд, и первый мужчина даже не успевает поднять голову до того, как короткий сухой выстрел разносится под сводами тоннеля, впечатывая пулю ему точно между глаз. Второй вскидывает автомат, но Блейк уже оказывается рядом, двигаясь резко и точно, как будто заранее знает каждое движение противника. Его локоть врезается тому в горло с таким звуком, что меня передёргивает, а следом раздаётся второй выстрел, уже в висок. Третий успевает вскрикнуть и дёрнуться назад, но я уже нажимаю на спуск. Отдача отзывается в плече, мужчина всхлипывает и валится на колени, схватившись за пробитое бедро. Где-то справа ещё один силуэт выскакивает из-за трубы, и я резко перевожу ствол, стреляя почти инстинктивно. Попадаю в плечо. Он разворачивается от удара, вскрикивает и падает, но не умирает, этого оказывается вполне достаточно, ведь Блейк уже там, который хватает раненого за ворот куртки и буквально впечатывает в стену так сильно, что тот захлёбывается воздухом. Глаза распахнуты до нелепости широко, губы судорожно дёргаются. Блейк немного склоняет голову, будто рассматривает его, хотя прекрасно знаю, что это не так.

Сойер решает снять маску, и если меня это и немного удивляет, то я не подаю вида.

Маску он убирает одной рукой себе за пояс, а на губах образуется усмешка, что медленно ползёт вверх.

— Плохо дело, — почти лениво произносит он. — А ведь говорят, язык до добра не доводит. Но иногда очень даже наоборот.

Мужчина начинает судорожно кивать ещё до того, как Блейк заканчивает фразу.

Я всё это время держу Дункана под прицелом боковым зрением, замечая каждое подозрительное движение его рук.

Если он дёрнется, выстрелю раньше, чем сама это осознаю.

Приходится переводить взгляд туда-сюда. Возвращаясь к Блейку, ловлю себя на странной мысли, что здесь, в этих тоннелях, он выглядит… естественно. Словно всё