Легион - Анастасия Пименова

Остановиться бы… Хотя бы на минуту. Это помогло бы немного передохнуть, собраться и дало бы телу немного прийти в себя.

Я открываю рот, чтобы тихо сказать ему это, несмотря на то, что Блейк может и не поддержать данную идею, но я не какой-то робот, который может без передышки двигаться прямо. Я — не он.

Однако, ничего так и не говорю, потому что в этот момент вонь становится сильнее. Настолько, что мысль об остановке отходит на второй план, уступая место другому… понять, что находится впереди.

Я щурюсь, вглядываюсь в пол, в тусклый, рассеянный свет, который пробивается сквозь крошечные отверстия в стенах, и замечаю сначала что-то темное, кажется… пятно. Да, точно. Потом ещё одно и ещё.

Блейк не видит того, что вижу я, неуверенная в действительности и в том, что мне не мерещится. Приходится склониться чуть ниже, всматриваясь внимательнее, игнорируя протест тела и боль в ноге. Кровь. Старая и не очень. Где-то потемневшая, почти чёрная, впитавшаяся в бетон и землю. Где-то ещё буро-красная, свежая, размазанная, как если бы кто-то шёл, спотыкаясь, цепляясь за стены, оставляя за собой след.

Так… что-то подобное я видела в фильмах ужасов и не один из них не закончился хорошо.

По мере нашего продвижения кровавых следов становится только больше, поэтому я чуть дергаю рукой, призывая Блейка тем самым остановиться.

— Тут кровь, — шепотом сообщаю ему, — и ее становится только больше.

Он оборачивается, странно склоняя голову на бок.

— Много? — звучит вопрос от Блейка.

Я на секунду снова опускаю взгляд вниз, туда, где тёмные пятна уже не отдельные, а почти сливаются между собой, превращаясь в неровную, размазанную полосу.

— Становится только больше, — отвечаю так же шёпотом.

Я жду, что мужчина скажет что-то ещё. Может, остановится или изменит направление, но вместо этого произносит:

— Значит, идём верно.

Я моргаю, и хоть Блейк этого не видит, то удивленно смотрю на него.

Верно? Серьезно?

— Верно? — всё-таки не выдерживаю, повторяя за ним, уже тише, но с явным вопросом.

На долю секунды его лицо напрягается, как будто сам факт вопроса добавляет ещё один лишний звук и без того в перегруженный мир.

Я надеялась на ответ? Нет. Поэтому и не удивляюсь тому, что Блейк даже не отвечает, просто отпускает мою руку и делает шаг вперёд.

Вот и всё.

Сжимаю зубы так, что начинает ныть челюсть.

Отлично. Просто прекрасно.

Следую за ним, потому что, как оказалось, у меня нет других вариантов. И потому что, чёрт возьми, я уже слишком далеко зашла, чтобы сейчас начинать сомневаться в каждом его слове. Правда, сомнения никуда не деваются. Наоборот, их становится больше, как и чертовой крови. С каждым шагом она действительно только прибавляется. Где-то кровь густая, почти чёрная, где-то ещё влажная, блестящая в тусклом свете, который просачивается сквозь трещины.

Она есть не только на полу, но и на закругленных бетонных стенах с небольшими, размером в несколько дюймов, дырками.

Пальцы скользят по холодному бетону, и я резко одёргиваю руку, когда понимаю, что коснулась чего-то липкого.

Сердце сбивается с привычного ритма, и, наверное, Блейк слышит это, потому что даже оборачивается. Он и правда продолжает слушать моё сердцебиение? Да, я знаю, что сама предложила, но это… необычно и отчего-то неловко. Как будто мне забрался кто-то в голову, точнее, не в голову, а под кожу.

Я больше не смотрю туда, иду дальше.

Запах становится… невыносимым. Сладковато-приторным и одновременно разлагающимся, таким, от которого поднимается тошнота и каждый вдох превращается в испытание.

Я ловлю себя на том, что начинаю дышать чаще и тут же пытаюсь это остановить. Однако, тело уже не слушается так, как раньше. Хочется закашлять, чтобы вытолкнуть из себя данный запах вперемешку со вкусом, который уже осел где-то на языке и в лёгких.

Если сделаю это, то с высокой долей вероятности нас услышат. Да? Проверять как-то не хочется, поэтому проглатываю данное желание.

Мы идём дальше, оставляя за собой… черт знает, какое расстояние. Мне так и продолжает казаться, что мы бродим здесь вечность. Только лучше не становится.

Ранее я убрала молоток себе за пояс, поэтому сейчас обе мои руки оказались свободными. Касаюсь запястья и чуть не всхлипываю от боли. Не могу сказать, сломано оно или нет, но почему-то по ощущениям кажется, что да!

Немногим позже пространство впереди расплывается на две тёмные полосы, уводящие в разные стороны. Блейк, как и прежде, без предупреждения останавливается, и я едва не врезаюсь в его спину, успевая затормозить в последний момент.

Опять слушает, а мне так и хочется у него спросить, что именно он слышит? Мутантов? Людей? И то, и другое? Не уверена, что нам надо к людям. Пока моё общение с ними как-то не задалось, почти каждый, кого я встречала, пытался убить меня.

Мужчина делает шаг влево, и я не спорю, о чем позже жалею, когда мы проходим совсем немного, несколько шагов, может, чуть больше, когда я замечаю это.

Рефлекторно тянусь вперёд и касаюсь руки Блейка, сжимая пальцы, заставляя тем самым остановиться.

Все из-за человеческого тела, которое лежит боком, почти поперёк прохода, будто человек упал и больше не смог подняться. Одежда тёмная, пропитанная, прилипшая к коже. Лицо… я различаю его не сразу, а когда свет, пробивающийся сквозь дыры в бетоне, скользит по нему под нужным углом. И лучше бы я не видела. Кожа уже изменилась. Не полностью и не до конца, но достаточно, чтобы понять, что он здесь не первый день. Неделя примерно, наверное. Вообще, без понятия, я не умею определять по трупу, когда наступила смерть. То, что было с Райаном и с мамой — исключение. Они оба находились в закрытом, и, что важно, в сухом помещении, а не здесь, где все пропитано сыростью.

Поэтому, может быть, всё-таки больше недели. Но точно не свежий.

Я сглатываю, чувствуя, как в горле вновь поднимается тошнота, и перевожу взгляд дальше. Зря. Потому что там не одно тело. Их больше. Сначала два, после три. Потом… я перестаю считать.

Они раскиданы по туннелю, как выброшенные вещи, в неестественных позах, перекрывая проход, упираясь в стены, лежа друг на друге, в грязи и в крови. Свет, пробивающийся сквозь дыры в бетоне, только ухудшает картину. Я вижу и глубокие следы укусов, где-то более