Разрушенные оковы - Ольга Аст
– Помню незнакомые слова. Они пробуждали связь, тянущуюся толстыми красными нитями. Но вместе со словами во мне проснулась ярость, будто принадлежащее мне по праву нагло отбирали. Тогда все и началось. До этого момента я мог только слышать и наблюдать.
Вдаваться в подробности своего пребывания в коконе я не стал. Сказать о желании навсегда закрыть глаза и не выходить из безопасного места означало признаться перед ними в своей самой большой слабости, с которой приходилось бороться всю жизнь.
– А что ты скажешь, Кристиан? – Вив принялась задумчиво постукивать пальцами по стене, рядом с которой стояла.
Он переступил с ноги на ногу и почесал затылок, взъерошив и без того лохматые волосы.
– Да что вы на меня так уставились? – огрызнулся Крис. – Допрос тут устроила. Не знаю, не помню. Я чувствовал себя псиной между двух хозяев. И каждый из них звал меня. Один подчинял силой, а второй… Не могу объяснить, но тогда возникло чувство, что именно его нельзя предавать, ведь он единственный был моим осознанным выбором.
– Клятва! – вскрикнула Вивея, вскинув голову, чем напугала нас. – Первые роды подчинялись клятве, данной богу, поэтому они вынуждены следовать его приказам. За столько лет кровь потомков размылась, потеряв свое полное влияние, но все же обуздать зов было невозможно или, точнее, безумно трудно. Либо твоя воля на самом деле сильна, Ланкайетт, либо…
«Я последую за тобой как за единственным богом».
Либо Кристиан предал богов, возведя меня на один пьедестал с ними, приравняв к бессмертным творцам и дав клятву верности. Один пес на двух хозяев, разрывающийся между ними.
Крис посмотрел на меня округлившимися глазами. В них бушевал ураган, сметая все на своем пути и оставляя голые ветки деревьев без единого листка. Он понял.
– Бог был ослаблен после заточения. Не стоит отбрасывать такой вариант.
Вив медленно кивнула, но, кажется, она уже нашла свой ответ и пришла к тому же выводу, что и мы. Это решение ничем не могло помочь в случае пробуждения Нэима, ведь такой безрассудный Кристиан был один.
Пары от чая щекотали нос, и я сделал глоток терпкого напитка с ярким привкусом еловой смолы.
– Вив, не думал, что поддержу Кристиана, но шишки? Кто, ради Небес, тебя надоумил добавить в чай шишки?
Удивительно, как от нашего громкого смеха в комнату не вломилась вся стража замка. Но этот момент был прекрасен. Я ощутил себя дома, рядом с самыми близкими людьми.
* * *
Такая Дартелия могла сниться только в самых жутких кошмарах, словно призрак гнева богов преследовал людей, напоминая о том, что их ждет. Несмотря на потухшие костры, противный запах гари стоял в воздухе. Полуразрушенное великолепие, чавкающая гниль под копытами, будто ужас прошлых войн никак не мог оставить эту страну.
При въезде в город нас встретила стража, и, узнав лорда Вальтерсона и меня, воины сразу предоставили небольшой отряд для сопровождения во дворец.
Некогда шумные улицы были наполнены только рабочими, которые восстанавливали дома и под контролем городской стражи расчищали площади.
Мы застали советника в приемной зале, где он сидел за стопками бумаг, а рядом стояла девушка. Судя по воспоминаниям Нэима, это была Эйнария – дочь правителя Хельгура и единственная жрица. Она держала на руках младенца и корчила ему смешные рожицы. Алеистер же недовольно косился на них, но его суровость выглядела показной и через нее пробивались забота и умиление.
Увидев нас, советник дернул рукой, и чернильница опрокинулась на документы, но он не обратил на это внимания. Его глаза изумленно округлились, а на лбу появились морщины, губы же искривились, пытаясь вымолвить хоть слово. Наконец Алеистер совладал с собой и, выпрямившись, расправил одежду.
– Лорд Вальтерсон, требую объяснений. И прошу вас начать с того момента, как вы самовольно покинули Дартелию в мое отсутствие.
На секунду мне показалось, что мы не уезжали с севера и ледяной ветер ворвался в помещение, проникнув под самую кожу. Младенец закряхтел и завозился на руках у Эйнарии.
– Эйна, думаю, вам лучше выйти, пока мы не разрешим все недопонимания. – Голос Алеистера чуть потеплел.
– Ал, я и без них могу сказать тебе, что произошло. Не стоит так сильно нас опекать, и ты даже не представился как подобает. Теряешь прежнюю собранность, ай-яй-яй. – Она весело цокнула языком и осторожно убрала прядь волнистых волос с нанизанными на них разноцветными бусинами из рук младенца.
– Прошу прощения за мою бестактность. Член Верховного Совета и регент Его Величества Миккеля приветствует гостей из Танмора и Велероса в Дартелии, – быстро и четко проговорил Алеистер. – А теперь будьте так любезны ответить на мои вопросы.
От рассказа Алеистера про Священную ночь полной луны голова нещадно разболелась. В Кроане мы что-то ощутили, но во время ожесточенной битвы с богом упустили самое главное и поразительное: Этан и Бардоулф стали богами и принесли в этот мир нового правителя и последнего Словотворца, который станет спасением для всех. И жители стран Триединства, находясь в разных уголках мира, слышали и видели одно и то же.
Я сидел рядом с младенцем, наблюдая, как Эйнария укачивает его, и не скрывал своего удивления от того, что смотрю на потомка Этана и Бардоулф. Белые волосы, разноцветные глаза и сила Словотворца непостижимым образом сочетались в крохотном теле. Желание защитить его, скрыть от всего зла и подарить идеальный мир заполнило мое существо, и противиться ему не хотелось.
– Он создан из частиц их душ, – ответила Эйнария, заметив мой явный интерес.
– Значит, – я сглотнул комок в горле, – они не ушли бесследно, а оставили после себя сына.
– Бесценный подарок для нас. Согласны, король Велероса? – Она подмигнула мне.
– Вы правы, он не имеет ценности в этом мире.
Я завороженно потянулся к маленькому личику, больше не смея бороться с желанием прикоснуться к нему.
– Ваше Величество, – предостерегающе повысил голос Алеистер.
– Все так, как должно быть, Ал, – мягко успокоила его Эйнария и приблизила сверток с