Разрушенные оковы - Ольга Аст

Как только младенец смог дотянуться до моей руки, он цепко ухватился пухленькими пальчиками за палец и мило нахмурился. Тут же в голове вспыхнули тысячи образов и голосов, внутренности скрутило в тугой узел, а обычный вдох показался пыткой. Кокон с Нэимом растворялся и смешивался с моей кровью, она раскаленным огнем текла по венам и устремлялась к тому месту, где мы соприкасались с Миккелем. Из последних сил я попытался вырвать палец из маленькой ручки, чтобы не навредить ему, но в этот момент в ушах зазвучал до боли знакомый голос:

–Прости меня за все, Эмилий. Мы должны были стать верными друзьями и одной семьей, а я предал тебя, не имея на это права. Когда-то Дарий предал Нэима, а теперь я тебя. Но искупление грехов придет. Это дитя станет последним сосудом для бога. Позволь ему забрать Нэима себе. Не сопротивляйся, это не навредит ребенку. Бог будет спать, пока истинная сила Миккеля не проснется. Он – Последний Словотворец, которому суждено восстановить равновесие. Помоги нашему сыну вырасти достойным правителем, Эмилий.

Я чувствовал, как Нэим перетекает в Миккеля, и сквозь слезы от дикой боли смотрел в ясные разноцветные глаза. Они успокаивали меня, забирая все ненавистное, скользкое и разрушающее. Вскоре поток иссяк, а дыхание больше не разрывало легкие. Миккель издал булькающий звук и отпустил мой палец. Причмокнув, он завозился в свертке и сладко зевнул, будто не в нем сейчас находился жестокий бог.

– Он забрал его, Ваше Величество. Теперь вы исполнили свое предназначение и обрели свободу. – Эйнария нежно погладила Миккеля по щеке, и он доверчиво прильнул к ее ладони.

Сначала нас окружила звенящая тишина, а потом раздался негодующий шепот Алеистера. Он явно боялся потревожить засыпающего Миккеля, иначе точно бы разразился громкой и гневной тирадой.

– Эйна, когда ты научишься предупреждать о таком?

– Зачем? – Она непринужденно пожала плечами. – Этан просил найти короля Эмилия именно для того, чтобы заключить Нэима в его сосуд. Так к чему лишние разговоры?

– Ты невыносимая, своевольная и…

– Самая потрясающая девушка, которую ты встречал. Именно за это ты меня и любишь. – Эйнария блеснула ярко-зелеными глазами, напоминающими сочную летнюю траву, и улыбнулась. – И раз представители всех стран здесь, то стоило бы нам обсудить мирное соглашение и приступить к восстановлению земель.

Алеистер задохнулся от ее наглости и только открывал и закрывал рот, не находя, что ответить. Видеть его таким растерянным было забавно. Королевскую холодную змею смогла приручить странная дочь правителя Хельгура.

– Вы хотите объединить страны Триединства? – Лорд Вальтерсон сложил руки на груди и нахмурился. Его настроение сложно было понять: казалось, в нем смешались задумчивость и злость.

– Не только. С Танмором тоже. – Алеистер вернулся за свой стол с бумагами и убрал испачканные чернилами листы. – Поскольку проблема с Нэимом решена и Его Величество Эмилий в здравом уме, то предлагаю собрать Верховный Совет и решить все политические дела. Лорд Вальтерсон, вы можете не приносить присягу короне, если наследник в лице Миккеля и я как его регент вас не устраиваем, но последствия будут соответствующие. Выбор за вами. Решайте сейчас, собираетесь ли вы нас поддерживать или нет. Опускаться до того, чтобы давить на вашу честь воина, напоминать о клятве Бардоулфу или дружбе с Этаном, не собираюсь. Могу лишь поклясться, что забрал этого ребенка лично из их рук, как и говорил вам ранее.

Джеральд медленно подошел к Эйнарии, и та без колебаний отдала ему сверток с младенцем. Он неуклюже прижал его к себе, полностью скрывая в коконе больших рук. Лорд Вальтерсон долго стоял и смотрел на Миккеля, который решил повременить со сном и весело барахтался у него на руках. Никто не смел мешать им, мы просто ожидали ответа на вопрос: обретем ли союзника или опасного врага?

– Миккель Дартелийский, потомок благородного короля Бардоулфа и Словотворца Этана, ставших богами, глава рода Вальтерсонов лорд Джеральд Вальтерсон клянется вам в верности и готов объединить северные земли в знак моей глубокой преданности Его Величеству.

В этот момент мы все поняли, что прошли такой тяжелый путь ради одного-единственного человека, рожденного от богов, – Миккеля.

== Осберт ==

Все шло по моему идеальному плану. Как и ожидалось, Паулус оттягивал момент, надеясь, что в Велерос придет известие о возвращении короля. Вот только письмо и правда пришло, но об этом знали лишь я и Элла. Она оказалась очень способной девушкой и полезной. Благодаря ее стараниям мне был известен каждый шорох во дворце, и мы подгадали отличный момент для нанесения удара. Паулус больше не мог ждать и приказал собрать палату лордов для назначения временного правительства и объявления текущего положения – страна осталась без короля. Смятение, безысходность, отчаяние. Прекрасный момент, чтобы заявить о себе и предоставить доказательства предательства лорда Паулуса, который покрывал фальшивое Солнце Велероса. Мне удастся лишить его влияния и убрать с игровой доски, при этом сделав из себя спасителя, жаждущего справедливости. Останется забрать рецепт лекарства. Проклятый Паулус думал, что сможет держать меня на привязи, используя жалкие настойки, но он не знал, на что способен отчаявшийся человек. Я не стану валяться у него в ногах, выпрашивая хоть глоточек. Мне пришлось обойти всех подпольных лекарей в Велеросе, чтобы они смогли разобрать состав лекарства и повторить его. Да, мой план не имел изъянов.

* * *

Зловещий свет факелов плясал на стенах и искажал тени, превращая их в чудовищ, но для меня он был лучше солнца. Запах вина смешался с резкими ароматами дорогих масел, а в глаза бросались многочисленные драгоценности, сияющие благородным блеском. Удобный стул с резными ножками, обитый дорогим бархатом, и слуги, ждущие малейшего приказа господ. Еще никогда я не был так счастлив. Даже косые взгляды самых влиятельных лордов страны, передающих друг другу письма покойной королевы, не портили момент. Они не подозревали, что это было маленьким вступлением перед началом большого представления под названием «Фальшивое Солнце посмело скрыть Словотворца и допустить его смерть, обрекая весь мир на гибель». По нескольким причинам я предпочел бы не показывать дневник Словотворца и обойтись письмами, к тому же первое противоречило второму. Если вскроется, что у Эмилия был Словотворец, то признания королевы станут бессмысленны. Для всех главное – благословение Небес, а на остальное можно закрыть глаза. Несмотря на причастность безродного художника, кровь в Эмилии все же текла королевская. Я рассчитывал воспользоваться законом короля, гласившим,