Человек со звезды - Настя О

— Все. Хорошо. Это. Тоже. Адаптация.

— Я рада, что у вас такое большое желание стать своим среди нас. Очень похвально. Знаете, у нас столько всяких фильмов про пришельцев, которые хотят поработить Землю, и совсем нет таких, в которых ими двигало бы стремление к разумному осознанию братьев, находящихся на более низшей ступени развития.

— Не. Разум, — возразил Рейн. — Интерес. Любопытство. Вы. Эмоциональны. Мы. Разумны. Нам. Скучно. Вы. Заинтересовали. Нас. Очень. Полезно. Для. Развития.

— О, у вас все подчиняется строгой логике? — предположила Танечка, почему — то подмигивая мне. — Наверное, тяжело находиться рядом с людьми, особенно темпераментными, чувствуешь себя, как на вулкане.

— Мы. Любим. Эмоции. Терпеливы. Идем. К. Цели. Пока. Не достигнем.

— Похвально, — кивнула Татьяна, когда мы оказались в конце коридора. — Ну вот, пришли. Пойдемте.

Опустив ручку вниз, она распахнула перед нами дверь, пропуская вперед. Обозрев пространство, я очень некрасиво разинула рот. Мы оказались, мама моя дорогая, в самом настоящем испытательном центре!

Я видела такое только в репортажах вечерних новостей, когда краешек камеры показывал зрителям, как готовят космонавтов. То есть ассоциации возникли, что это какой — то маленький ЦУП, но понять до конца предназначение каждой из установок я бы вряд ли смогла.

Место, куда мы попали, напоминало огромный ангар. Я бы не взялась оценивать площадь, настолько она была впечатляющей. Рядом с нами располагался широкий бассейн. Судя по тому, что дно я видела расплывчато, глубина в нем была приличной. И где — то на дне установлены то ли опоры, то ли какие — то решетки, о предназначении которых я могла только догадываться. Чуть дальше стояли тренажеры, увешанные проводами с липучками. Я подумала, что это и есть то самое чувствительное оборудование, о котором говорил второй, и от сердца отлегло. Все равно, каким бы рациональным ни был женский мозг, он будет проецировать самые плохие варианты развития событий, как бы его ни уверяли в обратном, когда дело касается родных и близких.

Я перевела взгляд на Рейна. Родной? Или близкий?

Тот моргнул, почувствовав внимание со стороны, и продолжил изучение пространства.

Главным украшением помещения являлась центрифуга. Правда, от основного зала она отделялась перегородкой с нарисованной на ней картинкой установки. Ну, ее — то я узнала сразу, такое ни с чем не спутаешь. Да еще и в отдельном помещении, в котором где — нибудь сбоку, наверняка, располагалась рубка управления. Не знаю, стоило ли говорить об этом Танечке, но интуиция подсказывала, что с вестибулярным аппаратом у Рейна все в порядке.

Еще одним примечательным фактом явилось наличие в ангаре около десяти девушек. Все в медицинских костюмах, тапочках, с собранными волосами. Все смотрели в сторону Рейна, томно вздыхая. Сделала про себя вывод, что военные медики ничем не отличаются от гражданских. А уж если еще и возраст позволяет, деваться некуда вообще.

— Мне точно необходимо присутствовать? — с сомнением посмотрев на население ангара, спросила я у Татьяны.

За нее ответил Рейн:

— Точно.

Он энтузиазма девушек не разделял. Глядел на них с опаской. Словно в ответ на его мысли, из дальней двери, располагающейся в стене за центрифугой, появилось около десятка людей в военной форме.

— Без проверки все же не обошлось, — Танечка виновато улыбнулась.

— Я бы удивилась, если б нас оставили тут в окружении одних девушек, — усмехнулась я.

— Вы не поверите, Нина, на что порой способна смекалка, если разум требует игрушку, — хихикнула тихо Таня.

— До этого не верила, — согласилась я.

— Рейн, идите к девочкам, вам сейчас нарисуют кардиограмму, а мы с Ниной Валерьевной пока побеседуем насчет вашего поведения дома, — и это был мягкий приказ, а совсем не просьба. Я подумала, что маленькая женщина успешно руководит таким серым кардиналом, как первый.

Пришелец безропотно подчинился. Стайка девушек обступила его, и Таня поспешила увести меня с места гипотетического преступления:

— Не бойтесь, ему ничего не грозит, кроме повышенного внимания. А вот я за девчонок начинаю переживать. Пойдемте лучше кофейку попьем.

Сбоку от нас располагалась небольшая импровизированная кухонная зона. Состояла она из барной стойки и установленной на ней кофемашины, рядом с которой располагался кулер. На полке над стойкой лежало несколько видов пакетированного чая, от которого я сразу отказалась. Нужна была доза бодрости.

Татьяна вызвалась обслужить меня, и, пристроившись на высоком стуле, я была вознаграждена за терпение стаканчиком с дымящейся жидкостью.

— Фирма угощает, — Таня задорно улыбнулась. — Расскажите о Рейне, что не запрещено цензурой.

Я вздрогнула, и девушка понятливо моргнула:

— Что между вами есть далеко не профессиональный интерес, стало понятно еще тогда, когда Рейн среагировал на ваше изображение. Мы с Федей посоветовались и решили пригласить вас для содействия.

— Он против личного контакта, — осторожно вставила я.

Таня отмахнулась:

— Ой, да бросьте! Максимум, что светит с Рейном, — это отсутствие детей. Мы его вдоль и поперек проверили: для человеческого организма он не несет никакого вреда. Ну, а что еще и на многочисленные опыты согласился, только в его пользу свидетельствует. Я честно не думала, что пришельцы будут к нам настолько лояльны и доброжелательны. Они как дети, но, в то же время, обладают терпением взрослых. И у них колоссальные возможности, которыми они, похоже, готовы поделиться с нами.

— То есть вы даете добро? — удивилась я.

— Нет, его даст Федор, когда получит окончательный анализ, — засмеялась Татьяна. — Но до этого недолго осталось. Рейн прошел почти все проверки. А его речь, которую я сегодня услышала, является последним оплотом сопротивления. Вы практически совершили чудо, Нина.

— Ваш муж говорил, что они чувствуют мысли, которые Рейн вкладывал им в голову. Но с женщинами такой маневр не проходил.

— Мы склонялись к тому, что мужчины мыслят более логично. В голове у женщины, как ни крути, настоящий хаос. Возможно, Рейн поэтому и ускорил свое обучение. Хотел хоть как — то с вами общаться.

Мы немного помолчали, разглядывая девочек, готовящих Рейна, потом я вспомнила:

— За все время наблюдения я только две странности видела: он на МРТ уснул, причем так, что не добудишься, и в первую ночь пел. Но мне показалось, это пение не приносило ему радости. Он весь в испарине был.

— Да, о колебаниях нам сообщали. Тогда его маячки с ума посходили,