Последняя станция — море - Алисия Роуден
23:39.
23:40.
23:41.
Отец схватил Веру за плечи.
— Слушай меня внимательно. Сейчас ты должна вернуться в поезд.
— Нет. Я только тебя нашла.
— Если ты останешься, Линия заберёт у тебя то, что я сумел сохранить.
— Что именно?
Он посмотрел ей в глаза.
— Твою жизнь за пределами этой станции.
Вера почувствовала, как внутри всё оборвалось.
— А ты?
— Я останусь.
— Нет.
— Вера…
— Я не оставлю тебя здесь второй раз!
Отец крепко сжал её плечи.
— Ты не оставляешь меня. Ты возвращаешься туда, где можешь жить.
— А ты?
Он ничего не ответил.
Вера поняла, что он снова просит её сделать то же самое, что и семнадцать лет назад: отпустить его.
Но теперь она была взрослой. Она могла спорить, могла отказаться, могла потребовать, чтобы он пошёл вместе с ней.
— Я найду способ, — сказала она. — Я вернусь за тобой.
Отец посмотрел на неё с печальной улыбкой.
— Именно этого я и боялся.
На платформе погасли фонари.
Вера услышала приближающийся гул. Из темноты вышел поезд — тот же самый, в котором она ехала, только окна его вагонов были совершенно чёрными.
Проводник открыл дверь первого вагона.
— Пассажир Соколова! Ваше время истекло!
Отец подтолкнул Веру к свету.
— Запомни главное. Я не ушёл от тебя. Я пытался вернуть того, кто не должен был оказаться на этой линии.
— Кого?
Но отец уже отступал.
— Ищи пассажира без места. Только не того, кто назовёт себя Костей.
Двери захлопнулись.
Вера оказалась в своём купе, на полу, рядом с ботинком и раскрытым блокнотом. Поезд двигался, за окном снова было море.
Она бросилась к двери, распахнула её и выбежала в коридор.
Костя стоял у окна.
Обычный двенадцатилетний мальчик в тёмной куртке. На его рукаве не было мокрого пятна. Он повернулся к Вере и улыбнулся.
— Ну что? — спросил он. — Встретила отца?
Вера остановилась в нескольких шагах от него.
— Нет.
Костя нахмурился.
— Как это?
— Я встретила человека, который выглядел как мой отец.
Улыбка мальчика исчезла.
Вера достала из кармана старый ботинок и показала ему надпись на подошве.
— Ты знаешь, что это значит?
Костя посмотрел на ботинок.
На мгновение его лицо стало чужим. Не злым, не испуганным — просто пустым, словно из него вынули всё, что делало его ребёнком.
Потом он снова улыбнулся.
— Нет, — ответил он. — Не знаю.
Вера кивнула.
— Хорошо.
Она вернулась в купе и закрыла дверь.
На билете появилась последняя строка:
СЛЕДУЮЩАЯ ОСТАНОВКА: ВОЗВРАЩЕНИЕ.
Вера долго смотрела на неё.
Теперь она знала, что отец не просто исчез. Он остался на линии, чтобы исправить то, что произошло в ночь её десятилетия. И если она хотела добраться до него, ей предстояло найти пассажира без места.
Но самое страшное заключалось в другом.
Она больше не была уверена, что Костя — ребёнок.
Вера открыла блокнот и записала:
Отец жив — или что-то, что помнит себя моим отцом, осталось на линии. Он велел найти пассажира без места. Не доверять тому, кто назовётся Костей.
Она поставила точку.
Затем перевернула страницу.
На чистом листе уже стояло имя:
КОСТЯ СОКОЛОВ.
Вера медленно подняла голову.
Впервые за всю поездку она поняла, что, возможно, искала не того человека.
И что пассажир без места всё это время сидел рядом с ней.
Глава третья. Пассажир без места
Вера не спала до самого утра, хотя понятия не имела, наступило ли оно вообще.
Поезд шёл сквозь темноту, изредка пропуская мимо окон огни неизвестных станций. На некоторых платформах стояли люди. Они не пытались остановить состав, не махали руками, не бежали следом. Просто смотрели на вагоны с таким выражением, словно ждали, когда поезд наконец привезёт им то, что давно обещал.
Вера старалась не разглядывать их.
Перед ней на столике лежал блокнот. Страница с именем «Костя Соколов» была вырвана не полностью: вдоль корешка осталась узкая полоска бумаги. Вера помнила, что не писала это имя. Помнила и то, что отец произнёс имя Кости с тревогой, но не объяснил, почему нельзя ему доверять.
Она снова посмотрела на запись.
Костя Соколов.
Фамилия отца.
Её фамилия.
Совпадение? В поезде, который ходил по несуществующей линии и останавливался в местах, которых не было на картах, слово «совпадение» уже звучало насмешкой.
Вера открыла архив на телефоне. Сеть по-прежнему отсутствовала, но документы, сохранённые до отправления, оставались доступными. Она нашла старую фотографию отца — ту самую, из семейного альбома, которую мать когда-то оцифровала для семейного архива.
Андрей Соколов стоял возле железнодорожного депо в рабочей куртке. Ему было около тридцати пяти. Он щурился на солнце, одной рукой придерживая Веру, совсем маленькую, на плечах. Девочка смеялась и тянула его за волосы.
Вера увеличила изображение.
На заднем плане виднелась табличка с номером ремонтного участка. Она никогда прежде не обращала на неё внимания. Теперь цифры показались знакомыми: 00.
Она увеличила ещё сильнее, но качество снимка не позволило разобрать надпись под номером.
Вера открыла свойства файла. Фотография была сделана 18 августа 2032 года, меньше чем за два месяца до исчезновения отца.
Она долго смотрела на маленькую себя.
Потом открыла заметки и написала: «Костя Соколов. Проверить связь с отцом. Не верить внешности. Не верить памяти без подтверждений».
Слова выглядели нелепо. Так мог бы писать человек, который расследует исчезновение родственника, а не едет в поезде, где собственные воспоминания способны появляться на бумаге без его участия.
За дверью послышались шаги.
Вера убрала телефон и замерла.
Шаги остановились у её купе.
— Вера? — позвал Костя.
Она не ответила.
— Я знаю, что ты не спишь.
Она посмотрела на дверь. Ручка оставалась неподвижной.
— Мне нужно с тобой поговорить, — продолжил мальчик. — Пожалуйста.
— О чём?
— О том, что ты видела на станции.
Вера села ровнее.
— Ты ведь говорил, что не помнишь, как попал в поезд.
— Так и есть.
— Тогда откуда ты знаешь, что я была на станции?
За дверью наступила пауза.
— Проводник сказал.
— Когда?
— Недавно.
— Где?
— В коридоре.
Вера усмехнулась без веселья. Проводник не любил рассказывать пассажирам о чужих остановках. По крайней мере, ей он ничего не говорил, пока она сама не находила очередную неприятность.
— Костя, отойди от двери.
—