Последняя станция — море - Алисия Роуден

— Можно выходить? — спросила Вера у мужчины, сидевшего напротив в проходе.

Она раньше не видела его в вагоне. На вид ему было около пятидесяти. Светлая рубашка, тёмный пиджак, небольшая сумка на коленях. Лицо усталое, но совершенно обычное.

— Если есть куда, — ответил он.

— А вы выходите?

— Я уже выходил.

Он посмотрел на платформу.

— Несколько раз.

— И что?

Мужчина пожал плечами.

— Возвращался.

— На эту станцию?

— В свою жизнь.

Вера нахмурилась.

— Вы можете объяснить нормально?

— Могу. Но это ничего не изменит.

Он поднялся, взял сумку и направился к двери. Перед выходом обернулся.

— Если увидите человека, которого оставили, не торопитесь к нему. Сначала вспомните, почему вы ушли.

Он ступил на платформу и исчез среди ожидающих.

Вера подошла к окну. Мужчина шёл вдоль стены вокзала, не оглядываясь. Потом свернул за угол и пропал из виду.

В ту же секунду динамик ожил.

— Пассажиры, следующие до конечной станции «Море», могут покинуть вагон только по персональному приглашению. Самостоятельный выход запрещён.

Вера посмотрела на дверь.

На этот раз она не собиралась нарушать запрет. Ей нужно было понять, кто такой Костя и почему его имя появилось в её блокноте. Возможно, на этой станции она найдёт документы, записи или людей, которые помогут разобраться.

Но для этого требовалось выйти.

Вера достала билет. Бумага была тёплой, словно её долго держали в ладони.

На обратной стороне появилась новая надпись:

ПАССАЖИР № 14. ДОСТУП К АРХИВУ ВОЗВРАЩЕНИЙ РАЗРЕШЁН.

Она ещё раз прочитала фразу.

Архив.

Это уже было похоже на место, где хранились сведения, а не на очередную ловушку с чужими лицами.

Двери вагона открылись.

Вера вышла на платформу.

Первое, что она заметила, — отсутствие ветра. Поезд стоял под открытым небом, но воздух был неподвижным. Даже дым от сигареты мужчины у колонны не поднимался вверх, а висел в пространстве тонкой серой полосой.

Второе — часы над входом в вокзал.

Они показывали 23:40.

Вера взглянула на телефон. На экране стояло 00:17.

Семнадцать минут разницы.

Она убрала телефон и пошла к зданию вокзала.

Внутри было тепло. За стойкой информации сидела женщина в синей форме. На стене висела карта железнодорожных линий, но все названия станций были закрыты белыми полосами. В дальнем конце зала работал буфет. За столиком двое мужчин играли в шахматы.

Вера остановилась у стойки.

— Подскажите, где находится архив?

Женщина подняла глаза.

— Какой именно?

— Архив возвращений.

Лицо сотрудницы изменилось. Она посмотрела на билет, который Вера держала в руке, затем нажала кнопку под стойкой.

— Пройдите в коридор направо. Третья дверь. Вам помогут.

— А как туда попасть обратно в поезд?

— Поезда отсюда не уходят.

Вера нахмурилась.

— Что значит не уходят? Я только что приехала.

— Вы прибыли, — спокойно поправила женщина. — Это не одно и то же.

— Тогда как мне вернуться?

— Если у вас есть обратный билет, вас вызовут.

— А если нет?

Женщина отвела взгляд к монитору.

— Следующий вопрос.

Вера поняла, что больше ничего не добьётся. Она пошла по коридору, считая двери.

Первая была заперта. На второй висела табличка «Служебное помещение». Третья оказалась приоткрыта.

За ней находилась небольшая комната с рядами металлических шкафов. Вдоль стен стояли столы, на которых лежали папки, журналы и коробки с документами. В центре помещения за старым компьютером сидел худой мужчина в очках.

Он не поднял головы, когда Вера вошла.

— Фамилия?

— Соколова. Вера Андреевна.

Мужчина застучал по клавиатуре.

— Год рождения?

— 2022.

— Цель обращения?

Вера замялась.

— Я ищу сведения об отце. Он исчез в 2032 году. Андрей Соколов, железнодорожный инженер.

Мужчина перестал печатать.

— Подтвердите родство.

— Чем?

Он протянул руку.

Вера достала телефон, открыла фотографию отца и показала ему.

Мужчина посмотрел на экран, затем на Веру.

— Недостаточно.

— У меня есть документы.

— Документы подтверждают родство в вашей системе. Здесь другая процедура.

— Какая?

— Воспоминание.

Вера решила, что ослышалась.

— Простите?

— Вы должны подтвердить, что действительно помните человека, которого ищете. Не фотографию, не запись, не чужой рассказ. Собственное воспоминание.

— Как я должна это сделать?

Мужчина выдвинул ящик, достал небольшую металлическую коробку и поставил перед ней.

— Положите руку на крышку и расскажите о нём то, что никто другой не мог знать.

Вера посмотрела на коробку.

— А если я ошибусь?

— Тогда архив не сможет вам помочь.

— А если я не захочу участвовать в этой процедуре?

— Тогда вы можете вернуться на платформу.

— И сесть в поезд?

— Если поезд примет вас обратно.

Вера медленно положила ладонь на крышку.

Металл оказался неожиданно тёплым.

— Мой отец, — начала она, — не любил сладкий чай. Он говорил, что сахар портит вкус. Но когда я болела, всегда приносил мне чай с двумя ложками мёда, хотя сам мёд терпеть не мог.

Мужчина слушал молча.

— Он чинил вещи, которые другие выбрасывали. Радиоприёмники, часы, игрушки. У него была привычка проверять карманы перед стиркой, потому что однажды он постирал вместе с рабочей курткой целую пачку денег. Мама потом неделю сушила купюры на кухне.

Она улыбнулась, вспоминая.

— Он всегда оставлял последнюю конфету мне, даже если говорил, что не любит сладкое. И когда я боялась темноты, он не говорил, что чудовищ не существует. Он садился рядом и объяснял, что если кто-то прячется под кроватью, то ему, наверное, тоже страшно.

Вера замолчала.

Перед глазами возникла кухня, тёплый свет над столом, руки отца, испачканные машинным маслом. Она вспомнила, как он однажды принёс домой старый железнодорожный фонарь и поставил его на подоконник.

«Зачем он нам?» — спросила тогда Вера.

«Чтобы ты знала, где заканчивается дорога», — ответил отец.

Она никогда не понимала этой фразы.

Теперь поняла, что не понимает её до сих пор.

Металлическая коробка щёлкнула.

Мужчина открыл крышку и достал маленькую карточку.

На ней было написано:

СОКОЛОВ АНДРЕЙ ПЕТРОВИЧ.

Ниже стоял номер дела: 000014.

— Запись найдена, — сказал архивист. — Но доступ ограничен.

— Почему?

— Потому что ваш отец не числится пропавшим.

Вера уставилась на него.

— Что?

— В архиве он значится как пассажир, совершивший переход без завершения маршрута.

— Что это означает?

— Что он не вернулся туда, откуда отправился.

— Это я и так знаю.

—