Последняя станция — море - Алисия Роуден

Андрей посмотрел на неё с удивлением.

— Что ты имеешь в виду?

— Мы думали, что линия не закрывается, потому что кто-то должен остаться. Но, может быть, она не закрывается потому, что слишком много людей здесь забыты. Каждый незавершённый маршрут удерживает часть системы.

— Это возможно.

— И если мы найдём способ завершить эти маршруты, семафору больше не понадобится человек, который останется вместо остальных.

Отец медленно кивнул.

— Возможно.

Вера раздражённо выдохнула.

— Ты можешь хотя бы один раз сказать, что это хорошая идея?

— Это хорошая идея, — ответил Андрей. — Просто я боюсь, что она может оказаться слишком большой для нас троих.

— Тогда придётся найти остальных.

В этот момент пульт издал короткий сигнал.

На экране появилось изображение.

Сначала Вера решила, что это старая запись. Затем поняла, что перед ней видеопоток: узкий коридор, серые стены, лампы под потолком. В кадре стояли люди.

Десятки людей.

Те самые пассажиры из зала ожидания.

Но теперь они двигались. Женщина в светлом платье шла впереди, держа в руках свою пустую коробку. Старик с билетом помогал мальчику подняться по лестнице. Остальные следовали за ними, неся фотографии, игрушки и письма.

На двери в конце коридора висела табличка:

«ВОСТОЧНЫЙ ДЕПО. УРОВЕНЬ −4».

Вера наклонилась к экрану.

— Они уже там.

— Как они могли попасть в депо? — спросил Костя.

Андрей побледнел.

— Потому что станция первого перехода открыла для них маршрут.

На экране женщина остановилась перед дверью и посмотрела прямо в камеру. Будто знала, что за ней наблюдают.

Она подняла пустую коробку.

Вера не могла услышать её голос, но на экране под изображением появились слова:

«МЫ ВСПОМНИЛИ».

Затем картинка исчезла.

На пульте осталась одна надпись:

«АРХИВ ОТКРЫТ».

И ниже — время прибытия состава.

00:14.

Костя посмотрел на часы без стрелок, висящие над дверью сигнального поста.

— Это через четырнадцать минут?

— Или в четырнадцать минут, — ответила Вера. — Здесь нельзя доверять времени.

Андрей подошёл к двери.

— Нам нужно вернуться к семафору. Если архив открылся, значит, линия начала менять маршрут. Кондуктор наверняка уже знает.

— А если он попытается нас остановить? — спросил Костя.

— Тогда придётся выяснить, на чьей он стороне.

Они вышли из сигнального поста и направились обратно к платформе.

Когда Вера ступила на рельсы, она заметила, что море изменилось. Вода больше не была чёрной. Под поверхностью двигались огни, десятки и сотни, словно в глубине шли поезда. Каждый свет приближался, на мгновение освещал рельсы и исчезал за горизонтом.

Вера остановилась.

— Папа, что это?

Андрей посмотрел на воду.

— Пассажиры.

— Какие пассажиры?

— Те, чьи маршруты линия никогда не смогла завершить.

Света становилось больше.

Вдалеке один за другим появлялись силуэты поездов. Они двигались по рельсам, скрытым под водой, и каждый состав вёз людей. Некоторые сидели у окон, другие стояли в тамбурах, третьи прижимались к стеклу, пытаясь рассмотреть берег.

На последнем поезде не было окон.

Только одна дверь в передней части состава, и над ней — белая табличка:

«ЛИНИЯ № 0. СЛУЖЕБНЫЙ РЕЙС».

Вера почувствовала, как билет в кармане снова нагрелся.

Она достала его.

На бумаге появились новые строки:

«ПАССАЖИР № 13 — МАРШРУТ НЕ ЗАВЕРШЁН».

«ПАССАЖИР № 14 — ВОЗВРАТ НЕ ПОДТВЕРЖДЁН».

«СОПРОВОЖДАЮЩИЙ — ПРАВО НА ВЫХОД ПРИОСТАНОВЛЕНО».

Последняя строка была обращена к Андрею.

Он прочитал её и побледнел.

— Они собираются закрыть мне выход, — сказал он.

— Кто? — спросила Вера.

Из тоннеля позади них донёсся звук шагов.

На платформу вышел кондуктор.

Он был без фуражки, а его тёмная форма выглядела мокрой, будто он только что поднялся со дна моря. В руке он держал металлическую пластину с выгравированным словом «СВИДЕТЕЛЬ».

Вера сразу поняла, что это та самая деталь, которую они искали.

— Отдай её, — сказала она.

Кондуктор остановился в нескольких шагах от них.

— Вы не понимаете, что собираетесь сделать.

— Тогда объясни.

— Если вы восстановите старую схему, все незавершённые маршруты откроются одновременно. Линия перестанет удерживать их в одном месте. Некоторые пассажиры смогут вернуться. Другие окажутся там, где их память заканчивается. Третьи потеряют единственное, что у них осталось.

— Ты говоришь о людях, которые ждут в зале, — сказала Вера.

— Я говорю обо всех пассажирах линии.

— И поэтому ты хочешь оставить их здесь?

— Я хочу сохранить систему, которая не даст им исчезнуть.

— Даже если они никогда не смогут уйти?

Кондуктор не ответил.

Костя шагнул вперёд.

— Ты ведь тоже пассажир, да?

На лице кондуктора ничего не изменилось, но пальцы сильнее сжали пластину.

— Когда-то я был диспетчером восточного участка, — сказал он. — Я отвечал за движение составов в день первой аварии. Я видел, как линия забирала людей. Я слышал их голоса в радиоприёмнике, когда связь уже была отключена. Я пытался остановить поезда, но не смог.

— И остался здесь, — произнесла Вера.

— Я остался, чтобы никто больше не потерялся.

— Но они потерялись, — сказала она. — Просто теперь ты называешь это сохранением.

Кондуктор посмотрел на море.

— Ты думаешь, я не знаю?

В его голосе впервые прозвучала усталость.

— Каждый раз, когда я отправляю состав, я вижу, как кто-то выходит на платформе и исчезает. Каждый раз, когда я закрываю дверь, я знаю, что за ней остаётся человек, который мог бы вернуться. Но если открыть все маршруты, линия может разрушиться. И тогда никто не вернётся.

— А если ничего не делать, — ответила Вера, — никто не вернётся тоже.

Кондуктор медленно поднял пластину.

— Поэтому я не могу отдать её вам.

Вера посмотрела на металл, затем на море, где приближался служебный поезд.

— Тогда тебе придётся объяснить, почему ты сам не используешь её.

— Потому что я не свидетель.

— А кто?

Кондуктор перевёл взгляд на Андрея.

— Тот, кто видел начало линии и помнит, что произошло до аварии.

Отец сделал шаг вперёд.

— Ты знаешь, кто это.

— Да.

— Кто?

Кондуктор посмотрел на Веру.

— Твой отец не был первым, кто открыл переход. И твоя мать не была первой, кого линия попыталась вернуть.

Вера почувствовала, как мир вокруг будто накренился.

— О чём ты говоришь?

Кондуктор протянул пластину Андрею.

— О том, что линия началась задолго до вашей семьи. А