Последняя станция — море - Алисия Роуден

Вера смотрела на отца и пыталась понять, где заканчивается его память и начинается то, что линия вложила ему в голову. Он говорил правду — по крайней мере, ту правду, которую сам считал настоящей. Но этого было недостаточно.

— А если запись сделана не тобой? — спросила она.

— Тогда кто-то использовал мой голос.

— И твоё лицо?

— Да.

Костя подошёл к экрану и коснулся его ладонью.

— Там было что-то ещё. В конце.

— Что?

— Когда изображение погасло, я услышал стук. Три коротких удара и один длинный.

Вера вспомнила лестницу к последнему семафору. Тот же ритм.

— Значит, запись связана с сигнальным постом.

— Или с тем, кто её включил, — сказал Костя.

Диспетчер всё это время стоял у входа в секцию. Теперь он подошёл к столу и посмотрел на стеклянный диск.

— Вы не должны были запускать эту запись.

Вера повернулась к нему.

— Почему?

— Потому что она не предназначалась для вас.

— Там было моё имя.

— Именно поэтому.

— Что это значит?

Диспетчер взял диск и положил его обратно в ящик.

— Первичный архив хранит не только записи. Он хранит варианты маршрутов. Если человек смотрит запись, которая относится к его незавершённому переходу, система может принять это за подтверждение. Вы активировали маршрут, который до сих пор не был завершён.

— И что теперь произойдёт?

— Линия начнёт искать способ довести вас до конца.

— Мы и так собирались завершить маршрут.

— Вы не понимаете. Раньше у вас была возможность выбирать направление. Теперь система будет считать любое ваше действие частью заранее открытого пути.

Вера почувствовала, как внутри поднимается злость.

— Значит, вы хотите сказать, что мы сами себя заперли?

— Нет. Я хочу сказать, что вы привлекли внимание линии.

— Чьё внимание?

Диспетчер посмотрел на карту, висевшую на стене.

— Того, кто создал первый маршрут.

Вера снова достала пластину с датой.

— Это мой дед?

— Ваш дед обнаружил линию. Но первый маршрут существовал раньше него.

— Кто его создал?

Диспетчер не ответил.

Вместо этого он подошёл к стеллажу и вытащил толстую папку. На обложке не было названия, только номер: 000014.

— Есть ещё одна запись, которую вам следует увидеть.

Он положил папку на стол и открыл её.

Внутри находилась схема восточного депо. На ней были обозначены несколько помещений, лестниц и тоннелей. В нижней части плана располагалась небольшая комната, которой не было на официальных чертежах. Рядом стояла отметка:

«КАМЕРА СВИДЕТЕЛЯ».

Вера наклонилась над схемой.

— Что это?

— Место, где хранилась первая запись о линии.

— Мы можем туда попасть?

— Да. Но не через обычный вход.

Диспетчер перевернул страницу. На обороте была нарисована дверь с круглым смотровым окном.

Вера узнала её сразу.

Ту самую зелёную дверь, которую они открывали на Пустой платформе.

— Эта дверь была в депо? — спросила она.

— Она есть в каждом месте, где линия пересекается с обычным миром. Но не всегда ведёт в одно и то же пространство.

— А что за ней?

— Камера свидетеля. Там хранится оригинал первого маршрута.

Андрей медленно опустился на стул.

— Я думал, камера исчезла.

— Она исчезла из обычного пространства, — ответил диспетчер. — Но не из линии.

Вера посмотрела на карту.

— И как нам туда попасть?

Диспетчер закрыл папку.

— Для начала вам нужно найти людей, которые знают, где находится дверь сейчас.

— Людей без маршрута?

— Да.

— Но они сами не знают, куда идти.

— Не все. Некоторые помнят достаточно, чтобы помочь вам. Другие забыли собственные имена, но сохранили сведения о том, что произошло до их прибытия. У каждого есть часть истории. Проблема в том, что никто не может собрать её целиком.

Костя посмотрел на отца.

— Значит, мы должны помочь им вспомнить?

— Не совсем, — сказал диспетчер. — Воспоминания нельзя просто вернуть, как потерянные вещи. Если человек забыл что-то, возможно, он сделал это не случайно. Иногда память защищает его. Иногда удерживает. Иногда сама становится дверью.

Вера подумала о своей детской версии, оставшейся на линии. О том, как та девочка исчезла, когда Вера признала её частью себя. Она не вернула себе все воспоминания сразу, но впервые перестала считать потерянное прошлое чужим.

— Тогда мы должны спросить их, чего они хотят, — сказала она. — Не решать за них.

Диспетчер внимательно посмотрел на неё.

— Вы уверены, что сможете это сделать?

— Нет. Но это не повод даже не пытаться.

За стеной послышался гул.

На карте несколько синих нитей вспыхнули одновременно. Они тянулись от восточного депо к залу ожидания, а затем сходились в одной точке, обозначенной номером 14.

Вера увидела, как меняется её собственная линия. Она больше не обрывалась у станции «Возвращение». Теперь она продолжалась дальше, к камере свидетеля.

Рядом с ней возникла ещё одна нить.

С номером 12.

Линия Кости.

И третья — без номера.

Она тянулась от Андрея к той же точке, но на её конце стоял знак, похожий на закрытую дверь.

— Что это значит? — спросила Вера.

Диспетчер долго смотрел на карту.

— Похоже, линия объединила ваши маршруты.

— Это хорошо или плохо?

— Я не знаю.

Вера устало закрыла глаза.

— Вы все здесь удивительно часто не знаете ответов.

— Потому что слишком долго пытались сохранить то, что нужно было изменить.

Он направился к выходу.

— Пойдёмте. Я покажу вам людей, которые могут помочь. Но запомните: не каждый из них захочет вспоминать. И не каждый, кто вспомнит, согласится идти с вами.

Вера убрала пластину в карман.

Она всё ещё не понимала, кто оставил запись о ней до рождения, почему отец услышал собственный голос в архиве и кто управлял линией задолго до того, как её семья попала в этот мир. Но теперь у неё была цель, которая не сводилась к поиску выхода.

Она хотела узнать, как устроена линия.

И почему столько людей оказались в ней заперты.

Первым, к кому их привёл диспетчер, оказался старик с блокнотом.

Он сидел за маленьким столом в комнате, где стены были заставлены ящиками. Перед ним лежали несколько десятков карточек, каждая исписана мелким почерком. Старик не поднял головы, когда они вошли.

— Я же сказал, что сегодня никого