Последняя станция — море - Алисия Роуден
— А ты помнишь всё?
— Нет, — ответил Виктор. — Я помню достаточно.
Он поднял трость и указал на билет в руке Веры.
— Ты хочешь узнать, почему линия выбрала тебя. Я могу рассказать. Но для этого тебе придётся выйти из поезда.
— Нет, — сказала Вера.
— Ты даже не знаешь, что я собираюсь предложить.
— Ты уже предложил мне очевидный выбор. Выйти и узнать правду или остаться и продолжать ничего не понимать.
Виктор усмехнулся.
— Твоя старшая версия научила тебя осторожности.
— Она научила меня не путать желание с правдой.
На секунду лицо мужчины изменилось. Улыбка исчезла, и Вера увидела в его глазах раздражение.
— Тогда ты потеряешь возможность узнать, что случилось с твоей матерью.
Костя резко повернулся к окну.
— Ты знаешь, где она?
— Я знаю, где находится её маршрут.
— Она умерла, — сказала Вера.
— Возможно.
— Мы видели её образ на станции первого перехода. Это была не она.
— А откуда ты знаешь, что видела именно образ?
Вера не ответила.
Виктор продолжал:
— Линия не возвращает мёртвых. Но иногда она сохраняет человека целиком — не только воспоминания о нём, но и то, что он сам помнит о себе. Иногда такие люди продолжают существовать после того, как их тела исчезают из обычного мира.
— Ты говоришь о копиях, — сказала Вера.
— Я говорю о людях, которых вы не можете проверить.
— Значит, ты тоже не знаешь.
Виктор посмотрел на неё с неожиданным уважением.
— Ты действительно стала похожа на отца.
— Не используй его против меня.
— Я не использую. Я просто говорю, что вижу.
Поезд резко дёрнулся.
Виктор отступил от вагона.
— У тебя осталось мало времени, Вера. Состав скоро отправится, и если ты не выйдешь сейчас, следующая остановка может оказаться последней.
— Для кого?
Он посмотрел на Андрея.
— Для сопровождающего.
Двери начали закрываться.
Вера шагнула вперёд, но отец удержал её за плечо.
— Не надо.
— Он угрожает тебе.
— Он хочет, чтобы ты поверила, будто у него есть власть надо мной.
— А если есть?
Андрей посмотрел ей в глаза.
— Тогда мы разберёмся с этим вместе.
Двери сомкнулись.
Виктор остался на платформе. Когда поезд тронулся, он не попытался идти следом. Он просто поднял руку и помахал им на прощание — как человек, который уверен, что они ещё встретятся.
Через несколько секунд платформа исчезла.
В вагоне стало тихо.
Костя сел напротив Веры.
— Ты веришь ему?
— Нет.
— Совсем?
Вера задумалась.
— Я верю, что он знает что-то о нашей семье. Но не верю, что он расскажет правду просто так.
— А если он действительно брат деда?
— Тогда у нас появился ещё один родственник, о котором никто не знал. Но это не значит, что ему можно доверять.
Костя посмотрел на отца.
— Ты помнишь его?
Андрей долго молчал.
— Нет.
— Совсем?
— Когда он назвал своё имя, мне показалось, что я слышал его раньше. Но я не могу вспомнить ни лица, ни голоса. Даже если он говорит правду, я не понимаю, почему мой отец скрыл от меня существование собственного брата.
Вера достала пластину с датой 2029 года.
— Может быть, ответ в камере свидетеля.
Она положила металл на сиденье между ними.
— Нам нужно попасть туда раньше, чем Виктор успеет изменить маршрут.
Андрей посмотрел на пластину.
— Он не сможет изменить маршрут без доступа к архиву.
— А если он уже внутри?
Отец не ответил.
За окном возникла стена, покрытая старыми объявлениями. Поезд замедлил ход. Вера увидела знакомую табличку: «ВОСТОЧНЫЙ ДЕПО».
Но на этот раз платформа была пустой.
Ни людей, ни дверей, ни диспетчера.
Только ряд металлических шкафов и одна лампа под потолком.
Поезд остановился.
Двери открылись.
Вера поднялась первой.
— Пойдём.
Восточное депо выглядело заброшенным.
Вдоль стены стояли старые тележки для инструментов. На полу лежали обрывки кабелей и куски штукатурки. Над путями висели сигнальные табло, на которых давно не было света. Воздух пах пылью, машинным маслом и сыростью.
Вера помнила это место по рассказам Семёна Ильича. Когда-то здесь ремонтировали составы, проверяли сигнализацию и хранили оборудование для восточного участка. После катастрофы депо закрыли, а большую часть помещений законсервировали.
Но здесь не было ни следов консервации, ни признаков недавнего присутствия людей. Казалось, здание простояло пустым много лет.
— Куда теперь? — спросил Костя.
Вера достала фонарь Марины. Голубой свет загорелся сразу, как только она нажала кнопку.
Луч скользнул по стенам и остановился на узкой двери в дальнем углу помещения.
На двери была надпись:
«КАМЕРА СВИДЕТЕЛЯ».
Вера подошла ближе.
Рядом с замком находились три круглых углубления. Она достала пластину с надписью «Память», затем металлическую пластину, найденную в затопленном проходе. Последнее углубление оставалось пустым.
— Нужна пластина «Свидетель», — сказал Костя.
— Она у кондуктора.
— Или у Виктора.
Андрей внимательно осмотрел замок.
— Здесь есть ещё один способ открыть дверь.
Он провёл пальцами по краю панели и нажал на небольшой выступ. Внутри что-то щёлкнуло. На стене рядом с дверью появилась узкая щель, из которой выдвинулся металлический лоток.
В лотке лежала старая карточка.
Вера взяла её.
На лицевой стороне была фотография человека в железнодорожной форме. Под ней стояло имя:
МИХАИЛ СОКОЛОВ.
А на обороте — короткая запись:
«СВИДЕТЕЛЬ ПЕРВОГО ПЕРЕХОДА».
— Это твой дед, — сказала Вера.
Андрей кивнул.
— Похоже, он оставил карточку здесь.
— Но почему она открыла лоток?
— Возможно, система узнала фамилию.
Вера приложила карточку к панели.
Дверь не открылась.
Вместо этого загорелась красная лампа.
На экране появились слова:
«СВИДЕТЕЛЬСТВО НЕ ПОДТВЕРЖДЕНО».
Ниже возникло изображение мужчины.
Виктор.
Он стоял в том же сером пальто, с той же тростью. Но теперь его лицо было чётко видно. На левой щеке тянулся тонкий шрам, а волосы были коротко подстрижены. Он выглядел моложе, чем на платформе.
— Если вы дошли до этой двери, значит, нашли карточку Михаила, — произнёс он. — Это хорошо. Но карточка не откроет камеру. Для этого нужен настоящий свидетель.
Вера нахмурилась.
— Что он имеет в виду?
Запись продолжалась:
— Михаил не был первым, кто увидел линию. Он был первым, кто решил, что её можно использовать. До него были другие. Люди, которые пытались понять, почему некоторые пассажиры исчезают,