Последняя станция — море - Алисия Роуден
Она перевернула страницу.
15 октября.
Мальчик вернулся. Он помнит меня, хотя мы никогда не встречались. Говорит, что я должен отдать ему билет. Я отказался. Билет принадлежит не мне.
16 октября.
Михаил Соколов утверждает, что маршрут можно закрыть, если вернуть первого пассажира. Но он не понимает, что первый пассажир не может вернуться, пока кто-то другой остаётся на линии.
Следующая страница была вырвана.
Вера осторожно перелистнула дальше.
18 октября.
Сегодня я видел себя в вагоне. Я был старше на много лет. Он сказал, что я должен остаться, иначе поезд заберёт всех, кого я пытался спасти.
Я спросил, кого именно.
Он ответил: «Тех, кто ждёт».
Вера медленно закрыла блокнот.
— Он видел самого себя в будущем.
Андрей взял журнал и прочитал несколько строк.
— Возможно, он видел не будущее, а один из незавершённых маршрутов. На линии это не всегда одно и то же.
— Ты можешь хоть раз объяснить что-нибудь простыми словами? — спросила Вера.
Отец поднял глаза.
— Я попробую. Представь, что человек едет на поезде и в какой-то момент должен выбрать, выходить ему или оставаться. Если он не делает выбор, маршрут не заканчивается. Он продолжает существовать, и в нём могут появляться разные варианты одного и того же человека. Один вышел, другой остался, третий так и не добрался до станции. Линия хранит все эти варианты, пока кто-то не завершит путь.
— Значит, Михаил видел вариант себя, который остался?
— Возможно.
— А мальчик?
Андрей посмотрел на запись.
— Я не знаю.
Вера снова открыла блокнот. На последней странице был нарисован круг с тринадцатью насечками и незаконченной четырнадцатой. Под ним стояла короткая фраза:
Он не пассажир. Он — причина, по которой пассажиры возвращаются.
Вера почувствовала, как у неё похолодели руки.
— Это про кого?
Костя смотрел на рисунок.
— Про меня.
Она резко повернулась к нему.
— Почему ты так думаешь?
— Потому что я всё время возвращаюсь. На станциях, в воспоминаниях, в поезде. Я не могу выйти, даже когда двери открыты. Может быть, это я причина.
— Ты не причина, — сказала Вера.
— Откуда ты знаешь?
Она хотела ответить сразу, но остановилась. Она не знала. И не хотела снова обещать то, чего не могла гарантировать.
— Потому что ты мой брат, — сказала она наконец. — И даже если линия считает тебя причиной, это не значит, что она права.
Костя посмотрел на неё и кивнул.
В этот момент в шкафу что-то стукнуло.
Все трое обернулись.
Звук повторился. На этот раз отчётливо — три коротких удара, затем пауза.
Вера подошла к шкафу и потянула за ручку. Ящик не поддался. На замке была маленькая табличка:
ЛИЧНОЕ.
Андрей достал пластину, но на этот раз металл остался холодным.
— Попробуй жетон, — сказала Вера брату.
Костя приложил свой жетон к замку.
Ящик открылся.
Внутри лежал старый фотоальбом, несколько писем и небольшая коробка из-под часов. Вера взяла коробку. Крышка легко открылась.
Внутри лежал билет.
Серый картон, красная полоса, чёрная печать.
На лицевой стороне было написано:
ПАССАЖИР: МИХАИЛ ВОРОНОВ.
ПУНКТ НАЗНАЧЕНИЯ: ДОМ.
СТАТУС: ОЖИДАЕТ ВЫЗОВА.
Вера достала свой билет и положила рядом.
Они были одинаковыми.
Только на её билете номер 000014 был напечатан чётко, а на билете Михаила последние две цифры отсутствовали. На их месте виднелась пустая полоска, словно номер ещё не был присвоен.
— Чужой билет, — сказала Вера.
Андрей кивнул.
— Похоже, ты приняла его не случайно.
— Но я не брала билет Михаила. Мне его передали в обычном мире. Я думала, что он от папы.
— Может быть, он и был от меня, — сказал Андрей. — Но это не значит, что он предназначался тебе.
Вера посмотрела на отца.
— Ты знал, что я получу этот билет?
— Нет. Но теперь я понимаю, почему он оказался у тебя. Ты была единственной, кто мог его принять.
— Почему?
Андрей не ответил.
Вера почувствовала, что снова приближается к границе, за которой отец либо вспомнит что-то важное, либо окончательно замкнётся в себе. Она не стала давить.
Вместо этого открыла фотоальбом.
На первой фотографии были два мальчика у железнодорожной платформы. Михаил Воронов стоял слева, Михаил Соколов — справа. Оба улыбались, а между ними лежала красная машинка.
На второй фотографии они сидели в кабине старого локомотива.
На третьей — стояли возле двери, окрашенной в зелёный цвет.
Вера задержала взгляд на двери.
Она узнала её.
Та самая зелёная дверь, которую они с отцом искали в восточном депо. Та самая, за которой находился проход к линии.
Но на фотографии дверь была открыта.
Внутри стоял мальчик.
Михаил Воронов.
Он смотрел прямо в объектив, держа в руках билет без номера.
На обороте фотографии было написано:
ПЕРЕД ПЕРВЫМ ОТКРЫТИЕМ.
Вера перевернула снимок обратно.
— Значит, он был там ещё до того, как всё началось.
Андрей взял фотографию и долго смотрел на неё.
— Нет, — сказал он наконец. — Он был там, когда мы думали, что всё только начинается.
Вера не сразу поняла разницу.
Но потом вспомнила слова Михаила Соколова: линия не началась со мной.
Возможно, они всё это время искали начало не там. Возможно, первый состав, первый пассажир и первая дверь были только тем, что удалось зарегистрировать. А настоящая история началась задолго до этого — с человека, которого никто не мог вспомнить полностью.
За окном кабинета мелькнула тень.
Вера подняла голову.
Мальчик стоял на платформе, у самого окна. Он больше не выглядел испуганным. Наоборот, казалось, что он наконец дождался момента, когда его заметят.
Он поднял руку и указал на дверь.
Потом — на билет в руках Веры.
И приложил палец к губам.
Не произноси имя.
Вера кивнула.
Мальчик улыбнулся — впервые за всё время.
Затем он развернулся и пошёл вдоль платформы, не оглядываясь.
Костя бросился к окну.
— Нам нужно за ним!
Андрей схватил его за плечо.
— Нет.
— Но он знает, куда идти!
— Именно поэтому мы не должны идти за ним вслепую.
Вера посмотрела на фотографию зелёной двери, потом на билет Михаила.
— Мы не будем идти за ним, — сказала она. — Мы пойдём по маршруту.
Она закрыла альбом, убрала оба билета в карман и направилась к выходу из кабинета.
За дверью коридор уже изменился. На стене, где прежде висела карта, теперь была узкая лестница, уходившая вниз.