Пульс Империи. Цена милосердия - Илья Городчиков
— Вот человек после ранения, — начал я, открывая журнал Сергея. — Его довезли, вылечили, отпустили. Затем месяцы он портил себе ногу, чтобы доказать, что способен работать. На Дону раненого везли так, что одна повязка едва пережила дорогу. Я хочу обучить людей, которые будут сопровождать больного до врача и продолжать уход после него.
Лебедев прочёл запись до конца и попросил показать письмо Шульца. Пока он разбирал донские строки, я начал рассказывать о школах при госпиталях, обучении помощников в провинции, лечебных домах вдоль дорог и учёте всего пути раненого. Идеи возникали одна за другой. Я уже прикидывал, какую комнату придётся пристроить к лечебнице, когда Лебедев закрыл письмо и положил ладонь поверх листа.
— Завтрашнего раненого кто понесёт от ворот до стола? — спросил он. — Вы назвали несколько будущих школ и ни одного человека, которого можно поставить здесь утром. У меня два ученика на обходе, Август ведёт записи, Матвея оставляем при лёгкой работе. С какого дня ваши занятия начнут мешать больным?
Меня задела его сухость. Я собирался решить беду, знакомую любому военному лекарю, а он опять считал часы и людей. Однако на койках лежали пациенты, которым мы обещали прийти завтра. Нельзя отправить их ожидать завершения проекта, пусть даже проект спасёт сотни незнакомцев через год. Я взял чистый лист и написал три первых действия: остановить явное кровотечение, перенести человека без лишнего вреда, передать врачу понятную запись.
— Начать можно со взрослых помощников, которые уже служат при больных или обозе, — сказал я. — Несколько человек, ограниченный срок, занятия здесь по часам. У каждого будет старший, а решения об операции останутся за врачом. Проверим путь одного раненого от места повреждения до повторного осмотра. Если обнаружим ошибку, сможем указать, на каком шаге она возникла.
— Теперь я понимаю, что именно вы предлагаете, — ответил Лебедев. — Но взрослые люди уже заняты и получают жалованье. Кто отпустит их на занятия, кто станет платить и куда вы пошлёте группу для проверки? Слово «обоз» в столице ещё ничего не решает.
Я вспомнил дворы и дороги у Черкасска. Наши дощечки с записями спасали время, когда меня звали сразу к нескольким раненым. Степан и Устинья действовали самостоятельно, потому что знали, когда их умения заканчиваются.
Похожую проверку можно было устроить при действующих войсках. Там не пришлось бы выдумывать беду для учебного случая: война уже давала достаточно людей, которым требовалась помощь. От этой мысли захотелось закрыть журнал и вернуться к мирной мастерской.
— Просить придётся военных и медицинское ведомство, — сказал я. — Здесь покажем основные приёмы и проверим, кто их усвоил. Для полевого участка понадобится разрешение командования. На подготовку возьмём столько людей, сколько сумеем учить, не прекращая работу лечебницы. Остальные планы оставлю до результатов первого опыта.
— Я помогу составить перечень занятий и проверять людей, — сказал Лебедев, вернувшись к столу. — Сначала назначьте того, кто будет руководить лечебницей, если вас отправят к войскам. Напишите, какие решения этот человек принимает сам и кому обращается за деньгами. Без этого вы уедете, а здесь каждый ящик станут вскрывать ради вашего дозволения.
Я сразу назвал его имя. Лебедев потребовал сперва перечислить обязанности и только потом выбирать заведующего, дружеское согласие не заменяло полномочий и средств. Мы занялись листом вместе.
Дарья могла вести хозяйство и снабжение в пределах утверждённого расхода, Фишер отвечал за выдачу своих партий, Август сохранял записи. Лечебнице требовался врач, способный принять поступившего без ожидания моего письма, и человек, который сведёт все эти решения в одно утро.
К вечеру лист покрылся исправлениями. Сергей сумел пройти коридор дважды с отдыхом между попытками, третью Август отменил сам, не дожидаясь меня. Из мастерской Баженова пришло уведомление, что Фишер остановил выдачу ящика с повреждённой упаковкой и уже распорядился заменить обёртку у оставшихся.
Мне сообщили об этом после принятого решения. Я прочёл запись, отложил её и почувствовал, насколько легче дышится, когда за моим отсутствием не следует остановка чужой работы.
Глава 6
К началу августа я исписал шестой лист и перестал различать просьбу среди собственных объяснений. Начал с раненых, которых теряли во время перевозки. Затем прибавил помощников для деревень, учебные дома при госпиталях, карантинные дворы и сбор сведений о болезнях. Чай остыл, а повязку Ларионова утром предстояло проверить. Я отложил перо лишь тогда, когда чернила перестали ложиться ровно.
Утром Август получил бумаги вместе с распоряжением отнести их переписчику. Он прочёл начало, перевернул два листа и вернул мне пачку. У двери его ждал Матвей с коробкой чистого полотна, поэтому разговор быстро привлёк ещё одного слушателя. Август положил ладонь на середину доклада и спросил, где написано, сколько именно людей мы просим прислать в лечебницу.
— В четвёртой части указано число для первого опыта, — ответил я. — До неё надо объяснить, почему одного лекаря на дороге недостаточно и что случается с раненым после выписки. Без этого чиновник примет просьбу за желание набрать себе бесплатных работников.
— На четвёртом листе говорится о земских домах, потом о колодцах и горячке, — возразил Август. — Числа я там не нашёл. Если разрешите, прочту бумагу вслух от начала до того места, где вы просите людей. Возможно, пропустил нужную строку.
Я разрешил, заранее злясь на его аккуратность. Первые два абзаца звучали убедительно. На третьем обнаружилось повторение, ещё через страницу Август начал искать глазами конец предложения. Матвей успел отнести полотно и вернулся прежде, чем речь добралась до учеников. Когда прозвучало обещание наблюдать за всеми ранеными на губернских дорогах, я попросил Августа остановиться.
— Шесть взрослых людей, — сказал я, забрав лист. — Одного подлекаря с опытом при раненых и пятерых помощников, которых можно отпустить от прежних занятий на срок обучения. Здесь будут часы занятий, перечень того, чему их учим, и нужные припасы. Всё, что я написал про дальние дома и деревни, пойдёт приложением.
Август нашёл пустой лист и придвинул его ко мне. Мы потратили утро на короткую первую часть: кто принимает людей, кто следит за занятиями, когда они заканчиваются