Старый, но крепкий 12 - Максим Игоревич Крынов

— Знаете… Вчера мне передали указание: мол, если однажды придет мужчина, начнет расспрашивать о руководстве филиала или о чем-нибудь таком, я должен задать ему вопрос.

Я медленно оперся ладонью о край стойки.

— Какие предусмотрительные у вас люди. Спрашивайте.

— Вы случайно не Китт Крайслер?

Изображать странствующего практика смысла уже не имело. Не знаю, в чем причина невероятной осведомленности продавца, но мне это уже не нравится.

— Китт Крайслер.

— Тогда второй вопрос… Вы ищете Саула Грина?

— Совершенно точно.

И после этого разговора интерес к нему заметно вырос.

Торговец перевел взгляд на закрытую книгу, потом снова на меня и слегка развел руками.

— В таком случае я должен сказать, где его можно найти. Господин Саул по вечерам бывает в харчевне Блума, обычно после заката и до самого закрытия. Судя по времени, он либо уже там, либо появится совсем скоро.

— Он лично оставил это поручение?

— Нет, до нас это довел управляющий.

«До нас». Значит, Грин все-таки не знал, куда я приду. Это радует, а то его осведомленность серьезно меня напрягла.

— Отлично. Кстати, что у вас за амулет, если не секрет?

Рука мужчины дернулась к груди, пальцы нащупали пластину под тканью.

— Защитный амулет? Нам всем выдали их несколько месяцев назад. Сказали носить во время работы и даже дома. Сказали, защита от некоторых проклятий.

— Спасибо. И всего доброго.

На улице я достал из поясной сумки перстень Крайслеров и надел его на палец. Инкогнито теперь не имело никакого смысла.

Можно было немедленно навестить зельеварню, предъявить печатку, закрыть склад, изъять книги и устроить проверку, от которой местным бухгалтерам еще неделю снились бы кошмары. Однако человек, к которому вели все обнаруженные ниточки, находился в городе и сам приглашал на встречу. Не прийти будет просто невежливо.

До внутренней стены я дошел быстро. Стражник уже начал было преграждать дорогу человеку в сером потертом кафтане, но заметил печатку, взял мою руку, внимательно сверил знак и моментально стал подчеркнуто вежливым.

— Проходите, господин.

Золотой квартал сохранил прежнюю любовь к демонстрации достатка, только за семь лет его жители нашли новые способы тратить деньги. Старые двухэтажные особняки обросли галереями и закрытыми садами, над каменными оградами поднимались крыши павильонов, магические фонари теперь ставили не по одному возле ворот, а целыми цепочками вдоль дорожек. Между усадьбами катили закрытые кареты, слуги в одинаковых одеждах ждали хозяев возле дорогих заведений, перед оружейной лавкой двое молодых практиков рассматривали копье, за которое в мою юность можно было прокормить улицу.

Харчевню Блума я помнил хорошо: когда-то здесь останавливался мастер Линь, приехавший в Вейдаде искать учеников. Теперь здание выглядело солиднее прежнего — широкий первый этаж, ряд высоких окон наверху, темная вывеска с золотыми буквами и две дорогие кареты у крыльца. Если хозяин за эти годы не сменился, дела у него определенно шли неплохо.

У входа стоял охранник в темном хаори. Не показной громила, чья работа состоит наполовину из угроз и наполовину из демонстрации ширины плеч, а крепкий мужчина средних лет с коротким мечом и спокойным взглядом человека, которому редко приходится повторять просьбу не буянить. Увидев мой кафтан, он вежливо шагнул навстречу и слегка вытянул руку, не касаясь меня.

— Добрый вечер. Если вы в общий зал, проход свободный, но верхние комнаты сегодня заняты, поэтому…

— Китт Крайслер к Саулу Грину, — перебил я его.

Раз уж Саул предсказал, что я приду, не вижу смысла таиться.

Охранник внимательно посмотрел сначала на мое лицо, затем на перстень. Ни удивления, ни попытки уточнить имя.

— Одну минуту, господин Крайслер.

Он подозвал молодого служку, тихо передал ему несколько слов, и тот сразу поднялся наверх.

Через минуту парень вернулся, кивнул охраннику, после чего мне указали на лестницу.

Общий зал был заполнен наполовину. За широкими столами сидели купцы, чиновники и практики, в дальнем углу музыкант перебирал струны, между столами двигались служанки с подносами, а над стойкой на стене висели расписные дощечки с названиями дорогих вин. Мой выцветший плащ выбивался из местной картины достаточно сильно, чтобы несколько человек проводили меня взглядами, однако интерес быстро угас. Служка провел меня через зал, поднялся на второй этаж и дальше пошел по тихому коридору, где двери стояли далеко друг от друга, оставляя между комнатами толстые стены. У последней ждал еще один человек; он открыл створку и отступил, приглашая войти.

Комната оказалась небольшой, явно предназначенной для частных переговоров. В центре стоял круглый стол на четыре места, возле окна — низкий шкаф с посудой, на стене висела картина с горным пейзажем. Никакой охраны внутри, никаких демонстративно выложенных артефактов на столе, никакого десятка вооруженных практиков, готовых выпрыгнуть из шкафов по условному слову. Вместо всего этого меня ждал старик с кожей, потемневшей от солнца до коричневого оттенка. Белые волосы доходили до лопаток и были собраны простой кожаной лентой. Лицо казалось сухим и спокойным, а в глубоких глазах сидело такое теплое, внимательное выражение, что этому человеку хотелось рассказать о своих проблемах еще до того, как он успел открыть рот.

Наверное, из него получился бы великолепный лекарь или учитель. Но вот кто получился на самом деле?

Старик чуть поклонился, не вставая из-за стола. Определить его ранг я не смог: Ци держалась внутри так плотно, будто передо мной сидел обычный пожилой человек, и подобная аккуратность сама по себе настораживала.

— Китт Крайслер, — произнес он, чуть улыбнувшись. — Рад, что вы все-таки пришли.

— Саул Грин, полагаю?

— Да. Присаживайтесь, нам есть что обсудить.

Он указал на кресло напротив.

Между нами оставался круглый стол шириной меньше вытянутой руки; Саул либо прекрасно понимал, на какой дистанции садиться рядом с человеком, способным убить его одним движением, либо имел основания этого не опасаться. Я устроился напротив, оперся локтем о подлокотник и несколько секунд рассматривал хозяина встречи, не скрывая интереса.

— Должен признать, вы меня удивили. Когда я представлял нашу встречу, картина выходила иной: людей было больше, мебели меньше, а крови заметно прибавлялось. Вариант, где мы сидим друг напротив друга в харчевне и ведем светскую беседу, мне в голову даже не приходил.

Саул принял замечание без улыбки, лишь слегка наклонил голову.

— Есть вопросы, которые разумнее решать без крови.

— Боюсь, что это не наш случай, — ответил я, устраиваясь удобнее и не сводя глаз с его лица. — У меня возникло стойкое ощущение, что мирным разговор у нас не получится. Сегодня кто-нибудь наверняка пострадает.