Восемнадцать - Андрей Готлибович Шопперт
— Всё Яромир, приехали… М… Нет. Ротацию нужна обязательно провести. Давайте ускоримся, заодно пару пушек малых заберём и все кулеврины. Ворог к нам вскоре в гости пожалует. Догадайся с трёх раз кто?
— Кто? — воевода тоже в траву плюнул, — Тверь! Чего гадать.
— Ну, вот, всю интригу порушил. Интрига? Ну, интересная тайна. Ускоряемся.
Событие сорок четвёртое
Ничего говорить Юрию Васильевичу Белозерскому про надвигающуюся войнушку Касьян свет Иванович не стал. С таким трудом… м… почти присоединил ранее утерянный кусок княжества, а тут бамс и как раз та угроза, про которую и говорил главный по кречетам. Узнают, понятно. Интернета нет ещё, только научились медную проволоку тянуть, но новости довольно быстро по Руси расходятся. Узнают в Белозёрске. Только к тому времени войнушку нужно закончить, чтобы узнали бояре там не про то, что огромное войско князя тверского Великого движется к Ростову, а про то, что войско это огромное князя Михаила Александровича разбито и бежит, бросив обозы, к себе в Тверь бежит, свечки ставить во храмах, чтобы ростовчане не стали их преследовать.
В Вологде Коська чуть первоначальные намерения изменил. Двух главных бояр княжества, двух Афанасиев он в Белозёрск отправил связи с Думой боярской тамошней налаживать, а вот воеводу Яромира не стал посылать в качестве пробивной силы. Теперь самому нужен. Нет, Яромир гением стратегическим не был. И даже тактик из него средний. Зато он отец — командир. Все четыре сотни ратников его почитают и как участника и победителя битвы на Куликовом поле, а потом и в Коломне разбившего беклярибека Урук-Тимура. Ну и, если честно, он не только отец — командир, но и просто командир, которого народ слушается, чьи приказы выполняет, не вступая в дискуссии. Авторитет.
Впереди совсем, наверное, не простое сражение, а может и целая война, и этот Кутузов, любимый войском, нужен рядом с войском.
— Яромир, а какое прозвище у твоего отца было? — подумав про Кутузова, поинтересовался Касьян.
— У отца? Кулак.
— Хм. Кулак. Здоровый, наверное, был. Давай мы тебя в честь него — богатыря, назовём Богатырём. Богатырёвым. Вот! Яромир Васильевич Богатырёв. Звучит? Так и поступим. Велю всем летописцам так тебя величать. А ты можешь наименование сие — фамилией на Западе называется, и сынам передать. Будет боярский род Богатырёвых.
Ротацию совершили, практически с тем составом, с которым приехали с тем и уехали, разве четверых канониров изъяли, не поменяв. Раз кулеврины все три забрали, четырёхфунтовое орудие забрали и один ствол Единорога тоже прихватили, заменив на деревянную имитацию, то и канониров нужно в Вологде поменьше. Кроме своих прихватили два десятка вологодских ратников. Не чтобы усилиться, а чтобы те приняли участие в победоносном сражении и потом всем в городе о нём рассказали. Не, если наберутся какого опыта положительного, то и флаг им в руки, чего в этом плохого, теперь они ведь свои — наши.
Назад не гнали, загоняя насмерть лошадей, но всё же поспешали. Войско основное из Ростова Великого уже выдвинулось к Угличу, там и встретятся… там и встретят супостата. Спешили, чтобы подготовить поле боя. Кто первый встал того и тапки. Кто первый поле боя приватизировал, тот его и готовит. Волчьи ямы строит. Флеши багратионовы возводит, чеснок рассыпает, засеки в нужных местах городит. Зачем лоб в лоб биться. Проигрышная стратегия, если тебе противостоит войско в десятеро тебя превосходящее. Нет таких дураков.
От Ростова до Углича, кстати тоже раньше бывшего в Ростовском княжестве, верст семьдесят по прямой, а по лесной петлявистой дороге около сотни, за два дня передовые отряды должны добраться и поле боя будущее отыскать. Нужно чтобы Михаил Александрович в Углич вступил. Точнее прошёлся, ограбив посады. Возьмёт он небольшую крепость или нет не интересно, главное, чтобы бед в городе натворил. Углич сейчас Москве принадлежит и захват или разорение Углича станет поводом, чтобы Дмитрий Иванович полки на Тверь двинул.
Если же большое по нонешним меркам войско Тверского князя решит миновать город, то ещё лучше, всё время, планируя сражение, будет Михаил Александрович опасаться удара в спину. Придётся часть войска держать в тылу. И при этом выступление московского войска на Тверь не получится избежать. Нельзя Дмитрию Ивановичу союзников бросать.
Самому Касьяну свет Ивановичу до Углича дольше добираться. Сначала два — три дня до Ярославля, потом сотню вёрст по другой северной дороге до Углича. Четыре или пять дней получается, но это всё одно на целую седмицу быстрее чем тверскому войску добираться. Уйма времени останется всё там подготовить к встрече супостата.
Событие сорок пятое
Всё специально там на небе делали, чтобы ростовскому войску помешать пораньше добраться к Угличу. Дожди разхлябили. Дороги разверзли. Ветрами холодными набризили. И даже утренним заморозком приморозили… бороды к седлу.
Касьян свет Иванович по знакомству у боженьки попросил чёрта этого князя Великого Тверского расплющить, и чтобы он жил на одну зарплату. А тот по обоим врезал. Шутник. Совсем не лёгкая прогулка получилась. Одно мероприятие, хоть Коська только руками водил, его окончательно выбесило. Ствол Единорога разболтался в телеге, и когда ту перекосило в колее, сверзился с неё на ногу подталкивающему телегу ратнику и стопу в хлам ему размозжил. А сам ствол почти в восемьсот кило весом закатился в колею соседнюю и пропал из виду, такой она глубина. Пока Коська вливал лекарскую зелёную энергию в орущего воя, Единорог попытались из колеи вытащить. А фиг вам. Индейская народная изба. Бронза скользила в замёрзших пальцах и четверо ратников ничего не могли с ним поделать.
— Лошадью ходи! Век воли не видать! В смысле, привяжите ствол к телеге и лошадь пусть вытаскивает! — наорал на рыбаков князь Ростовский.
Что ж, пусть с задержкой на один день, но отряд из Вологды всё же до Углича добрался, почти без потерь. Трое лекарей хельгов всю до последней капли энергию растратили, включая Коську. Но добрались. А там уже всё ростовское войско, все партизаны новенькие и стрелки брата Кастория их поджидают. Ушицу варят, палатки установили. Балдеют гады. «Пикник на обочине».
Селище Улейма на месте впадения речушки Воржехоть