Восемнадцать - Андрей Готлибович Шопперт

не прошу. Ты, Федор Борисович, вату вынь из ушей. Я тебе говорю, не дай мне воев, а что сюда с большим войском идет Михаил Александрович Тверской. Чувствуешь разницу? Базара нет, он не Углич воевать идёт, а Ростов. Но так уж тут дороги проложены, что мимо Углича ему не пройти. Не ты ни я тут не виноваты, так уж Волга и её притоки текут. Не иначе промысел божий. Он ведь землю семь дней обустраивал, реки прокладывал. Нда. Кривовато получилось. Но кто мы с тобой, чтобы Господа обсуждать. Так вот… Повторяю. Войско у тверичан большое и его кормить надо и людей, и лошадей. Так что к тебе они наведаются. Как себя поведут, мне не ведомо, но я бы посады пограбил, чтобы войско прокормить, да и кремлик твой захватил, чтобы пусть и небольшое войско, но за спиною не оказалось. Всё. Больше мне от тебя ничего не нужно. Пойду я. Дела у меня. А ты сам думай. Я тебе не указ. Если совета спросишь, то дам. Уводи людей из посадов. И всю провизию прячьте. Скотину на левый берег Волги перегоните. Но повторюсь, в третий раз повторяюсь. Отсидеться у тебя Фёдор Борисович не получится. Думай. Всё, откланиваюсь. Привет жене.

Коська развернулся и, вскочив на Рыжика, двинулся к выходу из Кремлика Углицкого. Променял Орлика на трофейного красавца. Не, Орлик хороший конь, но статус князя обязывает. Ноленс воленс. Княжеское достоинство обязывает на аргамаке ездить. Встречают по одёжке. (nolens volens (произносится как «ноленс воленс»). Это устойчивое сочетание переводится с латинского как «волей-неволей», «хочешь — не хочешь».

Покинув город, отряд партизан и десяток лучников брата Кастория отправился вдоль Волги на юго-запад. В Угличе взяли проводника, мелкий купчик разорившийся, за четыре пражских гроша согласился проводить их до встречи с тверским войском или до укреплённого городка Святославле Поле, являвшийся крепостью на восточном рубеже Тверского княжества. Вроде по словам Ивана Немца — это так купчика звали, вёрст пятьдесят до приграничной крепости. (Будущий город Калязин).

— Почему Немец, из германцев будешь? — Коська кутался в плащ. Осень настоящая с холодными ветрами и моросью настигла.

— От отца прозвище перешло. Ему татаровья зык вырезали в Казани. В рабство продали, да он уйти сумел.

Они устроили привал у какого-то притока Волги и, скорее всего, тут и ночевать придётся. Дождь, сначала еле накрапывающий, сейчас разошёлся не на шутку, вот даже костёр пытается затушить. А ещё из Волги туман выполз и перекрыл дорогу. Куда тут поедешь? Да и спешить некуда. Не имеет же никакого значения, где они встретятся с тверским войском. Пять вёрст в эту или даже пятьдесят в ту сторону какая разница? Им нужно подкрасться в ноши, как тати, и забросать спящих тверичан гранатами, а когда те бегать примутся, то обстрелять из пищалей и луков. И где это произойдёт в принципе не важно.

Да. Это он русских людей убивать будет. И что, подставить другую щёку? Пусть его убьют? И пусть Русь ещё двести лет будет расколота и подвергается татарским набегам? Ну, уж нет. Тверь нужно разбить и присоединить… к Москве? Угум. К Ростову? М… Ц. Да. Сначала нужно разбить.

Дождь прекратился ночью только. Но утром опять стал накрапывать и вымокший до нитки отряд даже по дороге не смог ехать. Глина размокла, ямы и колеи заполнились рыжей жижей и ступить лошади без риска ноги переломать было некуда. Сошли с дороги и, миновав кусты подлеска, тащились теперь, ведя лошадей в поводу, вдоль дороги. То по тропкам то ли зверьём, то ли людьми протоптанным, то просто продираясь сквозь колючий подлесок. Скорость упала километров до трёх в час. Вроде всего-то нужно до того Святославле Поле пятьдесят вёрст преодолеть, а они за полтора дня и двадцати не осилили. Разведку не на конях вперёд отправили, а пешком, точнее бегом… м… ну трусцой выдвинулись вперёд.

Вторая ночёвка опять прошла под дождём. Коська в шалаше, укутавшись в плащ, ворочался, пытаясь заснуть. Ничего не получалось. Холодно, мокро. И беспокойно. Может и в самом деле зря уехал с партизанами. Андрий и без него нервы бы попортил Михаилу Александровичу, а он бы готовил крепостцу к обороне. Флеши ещё не разу не строили ратники, точно чего не так сделают.

— В крепостце они, княже, — в полдень вернулась дальняя разведка, — в Святославе Поле. Выдвигались, когда мы туда добрались. Сюда примерно к ночи дойдут. К вечеру. Тут место удобное, думаю, здесь они собираются ночевать. Сколько их не ведаю? Но много. Тысячи. Пешцев много. Ополчение ведёт князь, — разведчик кашлял, пррывая доклад, пришлось Коське его подлечить немного.

Касьян свет Иванович вышел на дорогу, огляделся. Дождь вроде перестал. Пасмурно и сыро, но хоть за шиворот не льётся.

— Да место для ночёвки удобное. Поле большое рядом. Там лошадей можно разместить. Давайте мы вон в тот лесок отойдём. Не на опушку, там могут и проверить, разведку пошлют. Но в чащу не полезут. А мы там их дождёмся. А ночью и пошалим.

Андрий покивал, соглашаясь. Сегодня Коська всех уже понемногу полечил, в том числе и командира партизан. А вот его самого замёрзшего и простывшего кто полечит?

Событие сорок седьмое

Коська почувствовал разведчиков вражеских. Ну, существует ли уже слово разведка? Это были дозорные тверского войска. Звуки не доносились. Лес осенний дятлами и синицами стучал, чирикали другие птички, листья на землю сыпались. Среди этого щебета и шуршание услышать шаги дозора было невозможно. Коська их и не услышал. Он именно почувствовал. И не обоняние точно. Словно он в тулупе таком стоит, и кто-то, проходя мимо, шаркнул по тулупу. Не осязание тоже. Давление лёгкое.

— Андрий, сюда идут тверичане. Трое или четверо. Далеко ещё, но по нашим следам идут.

— И мне то бается, княже. Охотник за старшего. Следы наши распутывает, — подтвердил опасения Касьяна партизан.

Коську осенило. Не, может и завиральная идея… Хотя, а что тогда это может быть? Нет, это точно влияние синего пламени. Всё, как он и думал, раз это пламя не лечит практически, то оно должно пробуждать экстрасенсорные способности. Вот как назвать, то, что он почувствовал приближение этих дозорных? Интуиция? Нет. Он же не предсказал, а почувствовал давление. И Андрий, тоже обработанный синим