Восемнадцать - Андрей Готлибович Шопперт
— Хорош палить. Пошли к лошадям. Вот ведь гады, не дали гранатами опять покидаться. Сколько можно их попусту таскать? — Касьян свет Иванович махнул рукой на улепётывающих ворогов.
Этот отход на заранее подготовленные позиции Касьян не продумал. Пока до лошадей по лесу добрались стемнело солидно уже так. И чего? Куда бедному крестьянину податься. Чёрт его знает, что там впереди. В лес с дороги они забрались, но сколько тот лес будет тянуться? И куда выведет. Направление отступления было только одно, назад на поляну, а потом назад к Угличу. Но по дороге, а не по лесу. Опять он себя в мышеловку загнал.
— Так, это Касьян Иванович, княже, а не надо нам никуда идти. Тут переночуем. Десницу даю на отсечение, что до утра вороги сюда не сунутся. Они пока портки отстирают — темень, на небе тучи, кромешная темень, в такую в лес бабахаюший лезть дурней не найдётся.
А ведь прав Игнат. Сам Коська бы этот лес после стрельбы точно не полез. А утром как рассветёт ясно будет, что делать. Всё зависит от того, где тверичане окажутся, будут ли мешать к дороге пробиться. Ну, а если там какие смельчаки найдутся и от Волги к своим кострам вернутся, то можно под утро и ещё раз шугануть. Сто процентов опять убегут к реке и дадут возможность им на дорогу выбраться.
Ночью все мучались. Побоялись костер развести. Поели всухомятку, хлебом с копчёным мясом перекусили, водой из фляжек запили. Холодно и сыро. И эта сырость под любую одёжку заберётся. Да ещё кольчугу не снимешь. Это рассуждать можно, что не сунутся тверичане, а ну как там свои партизаны имеются и сунутся, а тут народ со спущенными штанами. Бережённого бог бережёт.
В общем, все вертелись, крутились, кутались в плащи и кашляли. И едва стал рассвет пробиваться между ветвей деревьев своими серыми щупальцами, как Коська, уставший ворочаться, скомандовал подъём. Народ в пять минут взнуздал коней, зарядил пищали, натянул тетивы на луки и арбалеты и чуть не бегом повёл лошадей к опушке. Не удалось… Не получилось уйти по-английски?
— Вернулись они, княже, к кострам, кроме крайних. Но до дороги не добраться, — вышел навстречу дозорный.
— Вона чё! Ладно. Нам же лучше, им же хуже. Андрий, давай двоих с гранатами приготовь. Самых. Самых.
— Гранатами. Так далече…
— Сейчас! Давай диспут устроим, в прениях поучаствуем. Команду же дал. И вообще, старших по званию нельзя перебивать.
— Прости, княже…
— Бог простит. Ты двоих выбери. Пока сумерки ещё пусть подползут метров на тридцать — двадцать с гранатой к ближайшим кострам, запалят фитиль, вскочат, кинут в костёр гранату и упадут. А потом как бабахнет, так бегом сюда и мы навстречу двинем. Как с ними поравняемся, огонь открываем во всё, что шевелится, и начинаем дорогу себе к… к дороге расчищать. Теперь говори. Есть вопросы.
— Прости, княже. Володимир… и ты Тихон пойдёте… поползёте с гранатами. Только смотрите, запалите шнур бикфов хорошо, чтобы не загас.
Коська смотрел, как исчезают партизаны внутри и волновался. Предчувствие, не предчувствие, но мозг что-то царапало.
Глава 17
Событие сорок девятое
Касьян свет Иванович всматривался в предрассветную хмарь, в плотный туман, что выполз из реки и поднимался вверх по склону в их сторону, и ничего подозрительного не видел, и не слышал, но вот предчувствие не оставляло. Коська уже совсем было хотел позвать партизан м… Володимира и Тихона назад, но тут бабахнул сначала один взрыв гранаты, а через пару секунд и второй, а потом и силуэты бегущих людей показались в сумерках этих. Бегут, значит, ничего не случилось, не сыграло предчувствие. Странно. Ведь прямо будто кто в ухо про беду шептал.
— По коням! — голос Андрия вывел парня из самокопательных чуйвств.
Коська полез к стремени, когда с правой стороны, со стороны реки, полетели стрелы. Одна даже прямо под ноги ему прилетела и в землю впилась. Судя по положению, по тому как впилась в грязь стрела, стреляли издали навесом. Может будь они и без лошадей, так и чёрт бы с ним, но лошади только попонами и войлоком прикрыты. Нужно их срочно выводить из под огня. Всё это в голове за секунду за миг малый промелькнуло у парня.
— Уходим! — заорал Коська и каким-то чудом, не иначе, вдруг оказался в седле. Телекинез, наверное, а что ещё? Ну, разве страх. И тут же шпорами направил Рыжика прочь от реки и стрелков в сторону дороги.
Лошади видимо всё же у кого-то пострадали, так как послышалось ржание, на крик скорее похожее. Вон чего у него шаркало по душе. Только не про то думал.
Рыжик вывалился из кустов шиповника и вербы и понёсся по полю вдоль леса. Хорошо, что это не пашня, а луг обычный. Тут Коська про сусличье норы вспомнил, попади туда нога жеребца, и пипец котёнку. Господи спаси и сохрани, нет атеистов в окопах. Стреляли ли дальше по ним лучники из засады, князь Ростовский не ведал. Даже обернуться нельзя. Впереди вороги. Одного такого с копьём Коська увидел метров с десяти. Пеший ополченец стоял и тыкал копьём. Ну, так как Коська первым ехал, то непонятно в кого тверичанин это проделывал. Бой с тенью? Стрелять с коня Касьяну доводилось. Так себе удовольствие и попасть получалось один раз из трёх. И это было на смирном Орлике, который вообще выстрелов не боялся, привык полностью. А вот Рыжик шарахнулся так, что Коська чуть из седла не выпал. Попал или нет непонятно, так как аргамак рванул уж совсем на первой космической. Или на второй уже.
К счастью, поле быстро кончилось и как только парень выехал на лесную дорогу, то постарался Рыжика успокоить и остановить. Всего минут пять и километр точно и конь, фыркая и