Восемнадцать - Андрей Готлибович Шопперт

— Андрий, Игнат, посчитайте своих, все живы? — главная забота командира — это людей сохранить.

Коська спешился и стал поглаживать морду испуганного животного. Зря он Орлика на этого красавца поменял. Всё выпендрёж. Ладно, наука будет.

— Мои все! — первым откликнулся десятник стрельцов Игнат.

— Володимира нет, того, что с гранатой пополз.

— У него коня подстрелили. Я видел, как он падал, — подал голос кто-то из задних рядов.

— Андрий, пошли двоих назад по дороге к опушке.

— Послал уже. Ждём, княже? — Андрий пробился сквозь плотные ряды всадников. Дорога широкая, две телеги разъедутся и даже без совсем уж страшных борозд колеи, так в яминах не глубоких. Однако несколько десятков всадников плотно набившись даже приличную пробку организовали.

— Конечно, ждём. Пищали, давайте перезарядим, может и назад придётся двигать.

— Везут, везут! — голоса раздались от дальнего конца их отряда, народ постарался коней ближе к лесу направить, чтобы дорогу дать.

Коська соскочил с Рыжика опять. Уже забрался, думал точно на выручку придётся ехать. Тут же сняли лежащего на крупе одного из коней ратника. Стрела тому вошла в ногу и непонятно почему он был без сознания. От падения может потерял сознание. Выдернув стрелу, парень стал вливать в партизана зелёное пламя. Всё что осталось. Получилось лекарской энергии минуты на полторы. Но этого хватило, из раны перестала струиться кровь, и Володимир глаза свои голубые приоткрыл.

— Всё, уезжаем. Не удалась шалость.

Несколько раз за день Андрий отправлял пару младопартизан назад в разведку, но те через полчаса возвращались с одним и тем же ответом на вопрос: «Ну, чё»?

— Тихо всё, княже. Не видно не слышно ничего. Отстали вороги.

Коська в голове на привале в обед итог этого рейда подвёл. Или просто звёзды не так легли, либо с Демидом вместе птица удача улетела в Польшу, но получился из их рейда пшик. Себе признаваться в некомпетентности же не будешь, ты самый крутой перец во всем… перечнике. Это просто неудача в гости зашла. А вот если бы не зашла…

С другой стороны, всё же парочку плюсов можно в дневник поставить себе. Теперь Михаил Александрович Тверской чётко знает, что тайным его поход не станет. Что уже, наверное, о нём в курсе и Великий князь Дмитрий Иванович. И пусть репу чешет, то ли назад возвращаться, так как Тверь без защиты, а от Москвы до Твери меньше двух сотен вёрст, конница легко за четыре дня доберётся. И два уже прошло. С другой стороны. Теперь точно известно, что этот чёртов Литвин, что купил Ростов, имеет пороховое зелье и ручницы, а значит и тюфяки. Просто они его встретят чуть позже… хм… да в Угличе встретят. Тюфяками, как и Тохтамыша.

Что сделает Великий князь Тверской, Касьян свет Иванович не знал, но что у того практически безвыходная ситуация понятно. Тохтамыш дал ярлык. Это не туалетная бумага. Это нельзя выбросить. Назад без боя идти нельзя. И вперёд глупо. Бой проиграет. Ну, и хорошо? А чего, хотел забрать Ростов, да получил хреном по всей харе, не виноватая я он сам… побил. Не иначе посланец диавола⁈

Не шмогла.

Событие пятидесятое

Те же полтора дня по лесным тропинкам в основном и по дороге только когда вместо леса по обочинам болотина начиналась. И тогда лошадей по-прежнему вели в поводу. Попасть ногой в скрытую грязью колею глубокую лошади — это однозначно ноги переломать. Люди же живучее. Падали, то по колено в грязь рыжую погружаясь, а то и, потеряв равновесие, плашмя, только ехал князем князь, а тут бац и мордой в грязь. Стих. Все в грязи, холодные и голодные к вечеру второго дня их отряд добрался наконец до Углича и уже совсем в темноте… доползли партизаны до своего лагеря.

Переодевшись и выпив горячего взвара с мёдом Коська закутался в тулуп и свалился в палатке.

— Чтоб я ещё раз сел за баранку этого пылесоса, — ну это как алкаш утром с похмелья жесточайшего обещает себе больше не пить. Коська же пообещал себе больше в разведки и диверсионные рейды не ходить. Прав Яромир был.

Утром погода чуть наладилась. Коську подлечил Фома, и он, сидя с чашечкой кофия, добытого у фрязинов, сидел на переносном стульчике рядом с палаткой и принимал доклад сотников и Яромира.

— Мы два полных дня добирались от того привала до вас. Так мы без обоза, без телег. Три дня точно войску тверскому понадобится по такой грязи. А что, не знаешь, Яромир Васильевич, как там в Угличе в посадах? Перебираются на тот берег Волги, уводят скотину? — Коська прервал доклад о строительстве. Сейчас сам пойдёт посмотрит, чего время зря терять. По дороге и о недоделках поговорят. Получается сутки на устранение косяков у них точно есть.

— Уводят, княже. Не уверен, что все переберутся, но плоты сбивали и брод вечно забит народом. Мост, слышал, тоже подновляли, стучали плотники топорами.

В горле першило, всё же продрог в дороге и простыл. Теперь после вливания зелёного огня быстро в себя придёт, но пока так себе самочувствие, хочется лечь в кровать, укрыться пуховым одеялом и даже с головой укрыться, чтобы всякие Яромиры не доставали и проболеть целый день, высовывая мордочку только чтобы взвар лечебный с мёдом выпить.

Вместо этого пошёл Касьян свет Иванович проверять крепость рукотворную.

— А чего, молодцы. Орлы, эвон чего нагородили. Километр между речками — это дофига блин. Тем не менее пусть всего ряда в два по высоте, всего в пару — тройку метров, но поле от края до края засекой из ёлок и сосен перерыто. Стена встала в пятидесяти примерно метрах от брода через речушку Воржехоть. Прямо же напротив брода стояла стена из врытых в землю стволов. Даже заострили их сверху, хоть тут точно никто через стену не полезет, а если всё же полезут, то никто не будет держать эту пародию на крепость до последнего защитника. Нанесут серьёзный урон и, прикрываясь орудиями, отойдут назад к Ростову. Там у