Восемнадцать - Андрей Готлибович Шопперт
В центре деревянной стены прорезаны четыре дыры для орудий. Три Единорога 6-ти фунтовых на деревянных лафетах и один 4-х фунтовый на настоящем металлическом, как при наполеоновских войнах. К брёвнам чуть сбоку от пушек с обеих сторон пристроены площадки из брёвен для кулеврин, по три с каждой стороны. К площадкам ведут широки лестницы.
— Там ещё и пять арбалетчиков или стрельцов можно с каждой стороны приспособить. А по бокам, прикрытые пока стволами сосен, флеши твои, княже, организованы. Тамо можно партизан с пищалями поставить и лучников брата Кастория. Не хуже, чем в Коломне будет. Там, почитай, одна пушка была, а тут четыре и кулеврин в два раза больше. Умоются кровушкой супостаты. Юшкой красной.
Хотелось Коське до Углича прокатиться и народ поторопить на ту сторону Волги перебраться, но передумал. Народ и без того озлоблен. Срывают в такую погоду с родных мест и гонят чёрте куда. А из-за кого, да вот этот князь, чёрт бы его побрал воевать тут вздумал. Не объяснишь же каждому, что всё с точностью до наоборот. Коська с Тверью вообще ни в одной мысли в пустой башке не собирался воевать. Это Михаил Тверской сюда войска ведёт. А что рядом будет сражение, так может даже и лучше, не до беженцев станет Великому князю Тверскому, после понесённых потерь.
— Дозор по дороге вышлите, — Коська повернулся к следующему по пятам Андрию, — нужно две пары партизан с гранатами оставить в лесу на той стороне. Они упрутся завтра в крепость и встанут, лагерь разобьют. Пусть парни с разных сторон, как и в прошлый раз, кинут гранаты и тикать. Геройствовать не надо. Просто помешать тверичанам спокойно спать. Они сразу тревогу подымут искать примутся ворогов, нас то есть, и до утра бдеть будут, не выспятся.
— И то дело, а то только название, что партизаны. Может больше послать, чтобы и утром и вечером с разных сторон? — обрадовался «работе» Андрий.
— Не, одного раза хватит. Не вред причинить нужно, а сна лишить и напугать.
Событие пятьдесят первое
Бабах! Ох, етить, копать! Вашу мать!
Взрыв мины должен быть сильным и громким. Не зря Коська по всякому продумывал как обезопасить подрывника добровольца. А природа всячески этому препятствовала. Начали рыть яму, ну, типа могилы, в которую, как подожжёт бикфордов шнур, должен нырнуть Сергий, вызвавшийся добровольцем, так начали копать и поняли, что ничего путнего не выйдет. Стенки ямы осыпались и в результате получалась воронка, да еще сразу наполнялась водой. Пришлось укреплять стены толстыми ветвями от срубленных сосен в кривоватые колья превратившиеся. Один чёрт, могилка получилась неглубокой.
— Как бы она могилой для парня и не стала. Обрушит сотрясение от взрыва стенки, — Коська, осмотрев конструкцию, недовольно повертел головой.
Метнулись в оставленную деревню. Жители в Углич и сами ушли, и живность увели. Там разломали в домах несколько лавок и уже ими стены укрепили. Совсем другое дело, настоящий короб получился.
Потом из ещё одной лавки сделали что-то типа крышки. Поджигает Сергий шнур ныряет в могилку свою и крышкой этой сверху прикрывается. Лодку по задумкам подрывников должно снести, и она не помешает парню выбраться из ямы с водой и добежать до засеки.
Ну, почти так и получилось. Только уж больно мощный получился бабах. Аж у них под ногами помост зашатался, а ведь в сотне метрах от брода.
Грязь, дым и брызги воды, когда осели, Коська уставился на дело рук своих. От полусотни всадников, подскочивших к броду… вот выражение есть «и следа не осталось», так остались следы, весь берег завален трупами людей и лошадей, а ещё кусками лошадей. Вон та голова точно без туловища на песке глину красной делает.
— Бежит! Бежит! Пострел. Борзый малый. Сгодится такой нам.
Угум. Коська с Андрием был согласен. Сергий перевод из дружины в партизаны заслужил. Ну и пять гривен, обещанных, тоже.
Лодку уволокло от берега, разломив на три части, метров на двадцать. И сейчас мимо одного из кусков зигзагами пробегал Сергий. Это его Касьян свет Иванович противоминному зигзагу обучил. В смысле, вдруг, по парню из луков или арбалетов палить начнут. Но пока таких стрелков не наблюдалось.
— Гляди, княже, драпают!!! — ткнул ручищей вперёд главпартизан.
Точно, от брода кто бегом, кто на лошадях неслось прочь несколько сотен тверичан. А чего, тут вам не там. Про мины в настоящее время никто не слышал ещё. Там в Европах возможно уже и придумали под стены крепости подкоп делать и такую мину закладывать для обрушения стены, но тут шалишь. Тут времена посконные.
Больше часа прошло, прежде чем на той стороне речушки вновь показались всадники. К броду и валяющимся там трупам людей и животных ратники не полезли, они спешились и двумя группами разошлись вдоль берега. Сначала Коська не понял, чего это за манёвр.
— Брод ищут, речушка-то мелкая, — раньше Коськи понял воевода Яромир, — стрельнуть бы по ним из кулеврины.
— Нет, пусть ищут, мы же там всё излазили, если тот берег ещё туда-сюда, то наш совсем топкий. Пусть сунутся и завязнут. Вот тогда и стрельнём.
Оба отрядика вскоре вернулись и устроили пленум Верховного совета. Со ста с лихвой метров Коське при всём его замечательном зрении было толком ничего не видно, так мурашки чего-то там вдали копошатся, тем более и не слышно. Высокие совещательные стороны вскоре прения прекратили вскочили на коней и убрались.
Войско не войско, но пару сотен всадников появилось через полчаса, и они двинулись к левому участку от брода. И там стали переплавляться через речушку с поэтичным названием Воржехоть. Переправляться решили тверичане всем кагалом сразу, там такой пологий спуск к реке в пятидесяти метрах от брода.
— Прокоп, приготовьтесь! Шрапнелью из двух единорогов по ним саданите, как встанут и потом если не сбегут сразу, то ещё раз.
Застряли. А они что думали тут в Угличе одни дурни живут, что все по броду через мелкую речушку лезут. Не все вляпались в полуметровый слой жидкой грязи. Но человек двадцать точно, так и остальные столпившись на берегу в ожидании, пока первые