Восемнадцать - Андрей Готлибович Шопперт

Коська высматривал сначала какого-нибудь начальника в алом плаще или с бунчуком, но среди плотной стены тверичан залезших в реку что либо разглядеть не получалось.

— Триста тридцать три!

Быстро как успели перезарядиться. Бах, Коська выстрелил в плотную толпу всадников столпившихся перед бродом и только тут нашёл время, чтобы глянуть на шатры. Ну, так себе успех. Одного маленького шатра не было видно, а вот большой… Ага, видно попали всё же, но громоздкая конструкция целую минуту раздумывала падать или нет и вот второй залп ей уверенности придал и жёлтый конус завалился на землю.

— Нда, это не осколочно-фугасный, — Коська махнул рукой и прокричал Прокопу, — Картечью из всех четырёх орудий по пехоте! Смотри сколько целей!

Сам при этом парень уже заряжал снова пищаль. Дальше особо наблюдать за шатрами некогда было. Отлично Касьян свет Иванович понимал, что пока вороги в воде, нужно максимально их огнём угостить, переберутся, прикроются засекой и потом попробуй им урон огнестрелом нанеси.

— Триста тридцать три.

Бабах. Бабах. В этот раз Прокоп хлестанул картечью по всадник на переправе, Коська как раз туда целился, выждал и выстрелил в группу, что перебралась уже на их берег речушки.

Бах. Бах. В эту же группу и кулеврины отметились.

И всадники на выдержали, стали улепётывать от брода.

Событие пятьдесят третье

К сожалению, в других местах все так благостно не получилось. Сразу примерно в трёх местах, где берег видимо был не таким топким, вражины прорвались на правый берег речушки и крича что-то бросились к засеке.

— Андрий, веди своих на левый фланг! Там хуже всего.

Правда хуже, ратники длинными копьями сбивали пока лезущий через деревья ополченцев, и справятся, наверное, но они оголили приличный кусок засеки, к которой, сейчас совершенно неприкрытой, подбегала вторая группа, преодолевшая топкий берег. И это были не ополченцы, в лучах солнца сверкали шлемы и кольчуги с бахтерцами. Группа была приличной, человек под сотню.

Слава богу не далеко партизанам бежать, и Коська ещё трех стрелков из кулеврин пинками развернул, а то товарищи увлеклись и продолжали палить по переправе, добивая раненых и спешенных, которые не смогли быстренько убраться от воды.

Ну, три недопушки особенно повлиять на ход событий не могли.

— Прокоп, хоть по хвосту этим гадам жахни! Прозевали! — Коська и сам принялся заряжать пищаль. Метров сто картечью практически бесполезно, потому выбрал пулю. Нда, одна пуля против сотни ворогов.

Бах. Бах. Бах. Кашлянули кулеврины. Эти на пределе отстрелялись крупной картечью. Ну, пять пуль каждая отправила. Что там за калибр всего тридцать пять миллиметров. Коська заказал Игнату длинноствольную сорокопятку. Но ведь тоже либо ядрышко маленькое, либо горсть железных кусочков — картечин. И вес уже будет предельный, вдвоём придётся таскать.

Партизаны примчались к засеке, когда с десяток ратников уже преодолели навал из елей и сосен. При этом часть ветвей срубили мечами, чтобы протиснуться. Коська даже не заряжал пищаль, смотрел, как же эти тяжёлые в броне вои будут по деревьям лазить. А ведь пролезли, помогая и подсаживая один другого и вот мечами ветки срубая.

Бах. Бах. С ходу разрядили партизаны ручницы и схватились за алебарды, используя их и как пики, и как топоры. Опомнившись, князь Ростовский и сам бросил подсматривать и принялся заряжать пищаль. Пуль у него всего двадцать — состояние целое, так как отлиты из свинца.

— Прокоп, чего не стреляем⁈ — крикнул вниз пушкарю.

— Триста тридцать три!

Бабах. Бабах. Блин опасно-то как выстрелил прямо по засеке, в нескольких метрах от партизан пронёсся железный ливень, ломая ветки, впиваясь в стволы деревьев, и все же находя жертвы и среди нападающих. Бах. Бах. Это снова кулеврины. Отсекли прорвавшихся от остальной кучи малы. И теперь они стояли просто и ничего не делали, в смысле те, кто остался с вражьей стороны. Не убегали ещё, но и на засеку, увешанную трупами их товарищей, не лезли. Бабах. А вот теперь после очередного сдвоенного залпа кулеврин и Единорогов побежали. А партизаны добили прорвавшихся.

— Фома! Там раненые. Давай к партизанам.

Князь Ростовский чуть сам не бросился к лестнице, но вспомнил, что он не лекарь ноне, а командир этого батальона.

На правом фланге стрелки брата Кастория тоже еле отбились от прорыва, но там всё же до рукопашной не дошло. Зато народу на деревьях положили знатно. Там толком под телами и деревьев не видно.

Отбились и на правом фланге, и Коська смог окинуть взглядом всю засеку. На этом берегу ещё в пяти местах были небольшие кучки тверичан, но именно что небольшие, человек по тридцать — пятьдесят и такими смешными силами штурмовать засеку было чистым самоубийством. Правда, безвредными эти раковые клетки назвать нельзя. Там среди них были лучники и арбалетчики и они, прикрываясь щитами и телами одоспешенных ратников, обстреливали через деревья ратников Ростова. Нужно было срочно эти раковые опухоли ликвидировать.

— Прокоп, ты ведь вон до тех, справа, достанешь картечью?

— Наших могу задеть, княже…

— Сам вижу. Яромир пошли к Фролу человека, пусть метров… на двадцать саженей нужно отойти от засеки.

— А ежели увидят…

— Яромир! Блин, ну, просто пошли человека! Потом в дискуссии вступай!

Прав был воевода. Увидели и полезли. Вот только это на руку защитникам сыграло. Все четыре пушки одновременно почти по ним картечью бабахнули и большая часть нападающих убитыми или ранеными свалились с ветвей или остались висеть на них.

При этом весь правый фланг неприятеля пришёл в движение. Эти группки бросили перестреливаться с защитниками крепости и потянулись к реке. Ну это они бросили, а вот стрельцы из банды брата Кастория подошли вплотную к деревьям и выискивая прорехи среди ветвей стали обстреливать один из отступающих отрядов. Правда, столкнулись с ратниками, в кольчугах и шеломах, так что большая часть стрел ломалась о броню, однако ноги частично не прикрыты железом, и лучники, быстро это осознав, принялись бить по низу, по ногам. Сразу появились раненые, но на этом и закончилось всё, помогая друг другу тверичане добрались до воды и прикрыли ноги грязью, да и дистанция для стрельцов стала