Восемнадцать - Андрей Готлибович Шопперт
— Что делать-то будем, княже, — не дождавшись ответа от задумывавшегося Касьяна, поторопил его главпартизан. Ему не стоялось на месте, переминался с ноги на ногу, веточки обламывал. Суетился, чувствовал опасность.
А на самом деле? Что делать? Убить этих разведчиков лучникам труда не составит. Даже возможно без шума обойдётся. И что, вот они не вернутся, и их в лагере тверичан начнут искать и тревогу подымут. И уйти нельзя. Нет, уйти можно, но посланные сюда другие дозорные найдут следы чужого лагеря. И тоже подымут тревогу.
— Убьём и нападем. Чего ночи ждать? Хотя, пока с ними расправимся, пока дойдём до лагеря вражеского, темно ещё не будет, но сумерки начнутся, — Коська подозвал Игната, старшего у лучников. — А давайте вперёд шагов на пятьдесят выдвигайтесь и полукругом встаньте. У себя там сами решите кто в кого бьёт, цели распределите. Сюда несколько человек идут. Среди них охотник хороший. По нашим следам ведёт людей. М. И из партизан ещё десяток возьми.
— Пойду своих подымать. Пусть готовятся. Ты сам-то, княже под стрелы не лезь, — Игнат махнул рукой, поняв бессмысленность предупреждения. Всё одно полезет.
Шумнули немного. И ведь в каждого ворога три — четыре стрелы прилетело. Только нужно было из арбалетов стрелять. Лук против хорошей кольчуги не то оружие. Тут надо строго в лицо попасть. А лицо оно меньше груди. Да шелом со стрелкой и бармицей. Большинство стрел либо сломалось о кольчугу, либо отрикошетило от пластин бахтерца. Двое были в таком доспехе. Тем не менее, ранили всех, а двое из четверых так и сразу богу или диаволу душу отдали. Чего дьяволу? Ну, точно тут их никто не похоронит и не отчитает панихиды. Волки разве повоют, да лисы потявкают. Так себе панихида. Они же в оплату за песнопения и мясцом побалуются, косточки потом мелкое зверьё погложет. Останутся вои без погребения. Выскочившие из-за кустов партизаны с кинжалами раненых добили, но, как говорится, дорога ложка к обеду. А тут чуть не минута прошла. Один из раненых успел крикнуть несколько раз про ворогов и про помощь.
Услышат? А чёрт его знает? Как шумит многотысячный лагерь понятно. Не, специально никто не кричит и не звенит железом, но даже случайно тысяча человек звякнет и вполне себе громко получится. Да огонь трещит в кострах, куда сырые ветки кидают. Тысяча костров да по одному треску и вот уже гул стоит. Ладно, не тысяча, несколько сотен, это не принципиально. Всё одно шум.
Времени есть немного. Эти дозорные неизвестно когда должны вернуться, но не бегом же бежать им велели, не проверив ближайший лесок до конца. Минут десять — двадцать есть. Народ вышел к кустам опушки, за которым уже поле начинается. Метров тридцать — сорок до ближайшего костра, у которого сидит десяток воев. Рядом костёр с ополченцами. Сразу видно. Кольчуги не у всех, шеломы вообще только у двоих, остальные в мурмолках.
Рядом в пирамиду связаны копья, у некоторых на поясе кинжалы. У одного лук видимо есть, на копье висит колчан со стрелами. Чуть дальше к реке ещё один костёр и вокруг него тоже ополченцы. Всё примерно то же самое, только у двоих есть кольчуги и у них же мечи на поясе.
Так себе войско. Но огромное. Тысяч… ну как тут посчитаешь, но вся эта огромная поляна до самой Волги забита людьми и лошадьми. Прикинуть по кострам можно. Костёр это десяток. Ну, тоже не сосчитать. Пусть будет пять тысяч воинов вместе с ополченцами. И это против его четырёх сотен… и минус Демид с двумя десятками лучших партизан, там каждый пятерых стоит. Эти новобранцы им не чета. Просто опытные ратники, которые только освоили гранаты и ручницы. Они ещё сами вздрагивают при выстреле Единорога.
Вся надежда на пушки и кулеврины. Порох есть. Успел запуститься заводик в Космодемьянске и выдать три первые партии. На сотню выстрелов из пушек и кулеврин и на столько же к каждой ручнице должно хватить. Может этого и не хватит, но и заводик ведь не встал, продолжает землю из конюшен превращать в пороховое зелье.
Нда, а вот если не побегут вороги, тогда плохо дело. Не так, чтобы хватай мешки вокзал отходит, но придётся драться.
Это ведь первая засада. Потом будет битва, где никто насмерть стоять не собирается. Получится шугануть — хорошо. Нет, так нанесут ущерб, какой получится, и прикрываясь артиллерией, отступят. И ещё одну засаду и ещё одну крепостцу организуют, туда порох должны подвезти. Потом подступы к Ростову, там борская дума организовала строительство третьей засеки с флешами багратионовыми. А потом ещё два кремля в самом Ростове и там тоже будет ополчение. Ну и, чем чёрт не шутит, подойдёт на подмогу Дмитрий Иванович Донской. Коська сам бы не подошёл. Он бы напрямую к незащищённой Твери ратников с пушкарями воеводы Пушкина двинул. Княжество совершенно без защиты Великий князь Михаил Александрович оставил.
— Ну, чего молчите, как на похоронах? Давай, Игнат, команду своим, бьём сначала вон по тем ополченцам из луков, а вы Андрий по дружинникам из пищалей.
Триста, тридцать три.
Событие сорок восьмое
Минута прошла, вторая. Коська стоял в заряженной пищалью длинноствольной с подожжённым фитилём и смотрел пока сам не стреляя. Боялся, что от близлежащих костров бросят к ним ратники или ополченцы с мечами и копьями наперевес, а то и стрелец какой не шибко пугливый начнет по ним бить из лука. И вот тогда, пока прочие перезаряжают свои ручницы, князь Ростовский и выстрелит, дав несколько секунд младопартизанам на перезарядку своих дивайсов. Однако время шло, а ничего подобного пока не происходило. Всё с точностью до наоборот. Когда первые два десятка все оказались убитыми или тяжело ранеными уже после второго залпа, то народ бросился в сторону Волги, подальше от бабахающего леса. Не у всех это быстро получилось, и стрельцы успели ещё с одним десятком ополченцем разделаться, а партизаны выстрелами в спину ополовинили второй. К этому времени стрелять больше не по кому было. Метрах в ста ближайшие пятки сверкали. Сколько там рекорд мира на стометровке? Так это негр и в трусах.