Хозяйка запретной колыбели. Ненужные дети драконов - Лилия Тимолаева

Он нахмурился.

— Кто?

— Никто.

— Тогда зачем сказали?

— Неудачная шутка.

— Не смешная.

— Уже поняла.

Миро выглянул из окна.

— А моя комната есть?

— Ты жил с Тивеном и Каем.

— Но теперь я Варр.

— И?

Он подумал.

— Ничего.

Вот это было новым.

К вечеру следующего дня появились знакомые земли возле столицы. Еще через несколько часов я узнала дорогу. Сначала по старому каменному мосту. Потом по длинной стене возле тракта. А когда впереди показались крыши Колыбели, Кай прижался к окну.

— Вижу.

Оли попытался посмотреть через него.

— Я тоже.

— Ты мне голову закрываешь.

— У меня маленькая.

— Все равно.

Миро полез к другому окну. Ася улыбалась. Тивен сидел спокойно, но перестал читать. Я тоже смотрела. Еще недавно эти ворота казались местом, из которого мы должны постепенно вывезти всех детей.

Теперь я везла пятерых обратно и не чувствовала, что возвращаюсь после поражения.

Хотя Клеменс, судя по человеку у ворот, имел другое мнение. Он ждал нас на ступенях. Рядом стояла Берта. Я увидела ее первой. Она не выдержала никакой официальности. Сбежала со ступеней прямо к экипажу. Кай открыл дверцу раньше, чем мы остановились.

— Сиди, — одновременно сказали мы с Бастианом.

— Уже стоим.

Мы действительно почти стояли.

— Это не считается, — сказала я.

— Вы сами так говорили.

— Именно поэтому знаю.

Экипаж остановился. Кай выскочил. Берта обняла его так быстро, что он даже не успел решить, хочет ли. На секунду застыл. Потом обхватил ее за пояс.

— Моя кружка где?

Берта отстранилась.

— Здравствуй сначала.

— Здравствуй.

— На месте твоя кружка.

— Справа?

— Где ты ее оставил.

Кай выдохнул. Вот теперь приехал домой. Ася вышла следующей. Берта притянула и ее. Миро выбрался сам, стараясь выглядеть так, будто вернулся после совершенно обычной поездки.

— А ты, значит, Варр? — спросила Берта.

Он выпрямился.

— Пока да.

Я посмотрела на него. Еще неделю назад ответ был бы совсем другим. Берта ничего не уточнила.

— Камни привез?

— Конечно.

— Тогда сундук сам будешь разгружать. Потому что второй я тебе не дам.

— Этот крепче.

— Проверять не будем.

Оли потребовал объятий сам. Тивен вышел последним. Берта посмотрела на него внимательнее.

— Ну?

— Что?

— Показывать будешь?

Он сразу понял.

— Не сейчас.

— Хорошо.

И все. Ни расспросов. Ни восторгов. Тивен едва заметно расслабился. Я выбралась из экипажа и только тогда посмотрела на Клеменса. Он стоял там же. Ждал.

— Добрый день, — сказала я.

— Госпожа Ладова.

— Даже не спросите, как дорога?

— Вижу, что вы добрались.

— Бастиан иногда говорит то же самое.

— Я не считаю это достоинством, — сообщил Бастиан за моей спиной.

Клеменс перевел взгляд на него.

— Господин Крелл.

— Господин Раут.

Теперь стало ясно: веселье закончилось. Клеменс посмотрел на детей. Пятеро. Потом снова на нас.

Клеменс уточнил положение каждого ребенка. Лора оставалась у Марет, Рина — у брата; первоначальный срок ее гостевого пребывания истекал завтра утром, и предстояло узнать, хочет ли она продления. Миро стоял рядом с нами. Я отправила его разгружать вещи, прежде чем разговор перешел к возражению по передаче.

Клеменс пригласил нас в кабинет. Бастиан взял папку, а Берта перехватила меня у крыльца и сунула в руку хлеб. Ужин она приготовила, но, судя по лицу Клеменса, ждать его окончания не собирались.

Клеменс уже уходил. Я откусила. Иногда государственные проблемы лучше решать не голодной. В кабинете ничего не изменилось. Тот же стол. Те же шкафы. Те же часы, на которые Клеменс смотрел в первый день, когда я потребовала немедленно показать мне детей. Только теперь на столе лежала наша переписка. Много. Очень много. Шесть страниц Бастиана занимали отдельную стопку. Клеменс сел. Мы тоже.

Клеменс начал с того, что маршрут не выполнен. Я не спорила. Лора жила у Марет, Рина гостила у найденного брата; остальных мы привезли обратно. По делу Миро комиссия приняла возражение Бастиана, однако Клеменс не позволил назвать это успехом процедуры.

— Мальчик двое суток шел по дороге один. Сначала случилось это, и только потом вы нашли основание пересмотреть передачу.

Бастиан склонил голову. Я тоже промолчала. На столе лежали наши отчеты, и из них невозможно было убрать то, чего мы не сумели предотвратить.

По Оли ясности пока не было. Дом Роан соглашался принять двоих детей, но именно его никто не просил. Теперь предстояло выяснить, есть ли за общим обязательством желание познакомиться с этим мальчиком.

Клеменс открыл наше предложение.

— Вы просите остановить поездки и проводить первые встречи здесь. Часть родственников живет в нескольких днях пути. Кто оплатит дорогу?

Я предложила обсудить помощь тем, кто не может приехать за свой счет. Отсутствие денег само по себе ничего не говорило об отношении к ребенку; но одна подпись тоже не могла заменить знакомства.

— Сначала люди встречаются, потом решают, хотят ли продолжать, — сказала я. — Дату переезда назначают после этого.

— Вы не вправе менять порядок, госпожа Ладова.

— Поэтому мы и подали предложение, — ответил Бастиан. — Я его поддерживаю и готов обосновать.

Он придвинул папку ближе к Клеменсу и перечислил результаты поездки без попытки представить их нашей победой.

— У Кая не совпали ожидания семьи и потребности ребенка. У Лоры обнаружилась родственница, которую прежняя процедура годами не учитывала. У Миро совпало желание принадлежать роду и не совпало желание жить в его доме. У Тивена Первый взлет поставил под сомнение само понимание родовой связи. У Рины после одного дополнительного запроса нашелся брат. Оли до сих пор вообще не имеет индивидуальной принимающей стороны.

Клеменс возразил, что