Хозяйка запретной колыбели. Ненужные дети драконов - Лилия Тимолаева

— Ничего, — сказала я.

Он кивнул. Не улыбнулся. Не попросил.

— До свидания, Евгения.

Я вышла. Экипаж не уехал. Я слышала лошадей за спиной, пока шла по дороге к реке. Потом поворот скрыл их. Последние метров сто я прошла одна. Так было правильно. Переход оказался почти таким, каким я его помнила. Серебристая полоса стояла в нескольких шагах от воды. Не сияла на половину неба. Не издавала звуков. Просто часть пространства выглядела неправильно. За ней был другой берег. Не этот. Широкая набережная. Асфальт. Ограждение. Высокие фонари. Двигались машины.

С той стороны резко просигналил автомобиль. Такой знакомый звук, что у меня защипало глаза. Я даже засмеялась, растерявшись от облегчения: мой мир существовал, жизнь в нем продолжалась.

Один из служащих посмотрел на меня.

— Все в порядке?

— Да.

Я подошла ближе. По ту сторону прохода люди шли по тротуару.

Они проходили мимо. Серебристая граница скрывала нас с этой стороны, и никто не оборачивался на мои движения.

Я пыталась понять, где именно открылся выход.

Город был незнакомым. Но там были телефоны, поезда, указатели и люди, у которых можно спросить дорогу. Я бы добралась домой.

— Соединение пока устойчивое, — сказал служащий. — Если собираетесь переходить, лучше не задерживаться.

— Что будет, если я не пойду сейчас?

— Следующий подходящий переход предсказать нельзя.

— Через месяц?

— Может быть.

— А может?

— Позже.

Очень конкретно.

— И вы не знаете, куда именно я выйду?

— Точное место на той стороне определить невозможно.

— Но это мой мир.

— Да.

Я кивнула. Он отошел. Правильно. Ответы закончились. Дальше был мой выбор. Я подошла почти вплотную. Месяц назад я бы шагнула не думая. У меня там была работа. Не любимая настолько, чтобы скучать по каждому утру, но моя. Коллеги. Документы на столе, которые я оставила незакрытыми. Квартира с маленькой кухней.

Подруга, которая наверняка искала меня и не знала, жива ли я. От этой мысли стало стыдно за то, как легко я привыкла откладывать возвращение до назначенного дня.

Моя одежда. Мои улицы. Мир, правила которого я знала настолько хорошо, что могла не замечать их годами. На Земле никто не превращался в дракона посреди дороги. Никто не требовал подписать передачу ребенка в незнакомый род. Не существовало Клеменса Раута. Это было серьезным преимуществом. Я улыбнулась. Потом перестала. Потому что Земля была не шуткой. Это была моя жизнь. Настоящая. Не менее настоящая оттого, что за месяц я привыкла к другой. Там были люди, которым я ничего не объяснила. И не могла. Там меня ждали. Или уже перестали ждать.

Там осталось все, что я строила много лет до одного неправильного шага на набережной. Я могла вернуться не теоретически и не когда-нибудь, а прямо сейчас. Достаточно было сделать один шаг. Я подняла ногу — и остановилась. Не потому, что вспомнила детей. То есть вспомнила, конечно. Кая у верстака. Асю с письмом. Оли без одного сапога. Тивена у открытого окна. Миро, который сегодня впервые поехал к Варрам не потому, что ему назначили адрес. Рину, которая теперь жила у брата и все равно требовала не отдавать ее комнату. Лору, у которой появилось два дома и ни один не отменял другой.

Но они уже не были причиной, по которой я должна остаться. Сегодня комиссия это решила. У них есть Свободный круг. Берта. Клеменс, который будет делать вид, что ему все это не нравится гораздо сильнее, чем на самом деле. Родственники, которые наконец начали приходить сами. Другие взрослые. Если завтра вместо меня назначат другую хозяйку, детям будет непросто. Но они справятся. Это не предательство. Я сама месяц учила их, что уход человека не означает конец всего остального. Нельзя было теперь сделать себя исключением.

Бастиан тоже справится, если я уйду. Мне хотелось остаться рядом с ним, но решать предстояло не только ради нашей едва начавшейся близости. Здесь меня ждала работа, которую я сама выбрала, и дом, за который я была готова отвечать дальше.

Я посмотрела сквозь серебристую границу. На той стороне женщина в светлом пальто остановилась возле ограждения и что-то читала в телефоне. Мужчина прошел мимо с пакетом. Подъехал автобус. Открылись двери. Кто-то вышел. Самая обычная жизнь. Мне стало больно. Не красиво. Не возвышенно. Просто больно от мысли, что я могу больше никогда ее не увидеть. Я могла шагнуть. Я знала это совершенно точно. И именно поэтому впервые спросила себя не «что будет правильно». Не «кому я нужна». Не «кто пострадает». А чего хочу я. Ответ пришел не сразу.

Пришлось стоять возле открытой дороги домой и разбираться с собой без единого документа. Ужасная система. Я хочу завтра утром спорить с Клеменсом о бюджете Свободного круга. Хочу выяснить, кто решил, что Берта может одна кормить весь дом. Хочу наконец починить вторую оконную раму, про которую все забыли еще в первую неделю. Хочу увидеть, вернется ли Миро в четверг или останется у Варров еще на день. Хочу знать, решится ли Кай когда-нибудь поехать в мастерскую Бернов сам. Хочу услышать, что Рина скажет после недели с братом. Хочу увидеть следующий полет Тивена.

Хочу выяснить, почему Оли уверен, что любая мебель существует для того, чтобы на нее залезать. Хочу быть рядом, когда Ася однажды скажет не то, чего от нее ждут, а то, чего хочет она. И да. Я хочу Бастиана. Не как награду за то, что осталась.

Я хотела узнать, какими мы окажемся рядом завтра, через месяц, через год. Все, что случилось между нами, пока было только началом.

Главное было проще. Мне нравилась моя жизнь на Земле. А эту я выбрала. Вот разница, которую я не могла увидеть месяц назад. Служащий подошел ближе.

— Госпожа Ладова, проход начинает сужаться.

Я посмотрела. Серебристая полоса действительно стала уже. До другой стороны оставалось меньше шага.

— Если идете, сейчас.

Я могла успеть. Я даже сделала полшага вперед. Не из сомнения. Мне хотелось запомнить. Дорогу. Фонари. Машины.