Пленница дворцовых тайн, или как объявить шах фаворитам престола - Есения Серафим

Наталья, бледная от гнева и страха, вынуждена была отступить под напором гвардейской силы.

Лакеи выволокли Риту в гулкий коридор, грубо толкнув к стене. Рита удержалась на ногах, её меховая муфта полетела на пол, но маску спокойствия с неё сорвало окончательно. Внутри бушевал дикий пожар. Она рванулась обратно к закрывающимся дверям и отчаянно, во весь голос крикнула Александру Долгорукову в лицо.

— Вы не так её лечите! Вы убьёте её своей ртутью, безумцы! Я травы должна заварить! Мои отвары жар уймут, дайте напоить девочку! Вы же её казните!

Долгоруков замер в дверном проёме. Его светлые глаза потемнели от какой-то лютой ненависти ко всему её молдавскому роду. Он криво усмехнулся сквозь зубы и леденяще прошипел ей в ответ.

— Вон, ведьма... Слышишь меня, Машка?! Убирайся прочь с моей половины, покуда жива. Твои зелья в камине сгорят.

Дубовая дверь захлопнулась перед её носом с оглушительным стуком, и засов скрежетнул с той стороны, отрезая Риту от больного ребёнка.

Обратный путь во фрейлинское крыло тянулся в глухом молчании. Наталья Алексеевна шла быстро, но её маленькие кулаки, спрятанные в широких рукавах шерстяного роброна, мелко дрожали от пережитого позора.

Едва они перешагнули порог галереи и за ними со скрипом захлопнулась тяжёлая дверь, великая княжна наконец сломалась. Вся её гордая выправка осыпалась в один миг. Девочка растерянно посмотрела на Риту, и её светлые глаза наполнились горькими слезами бессилия.

— Прости, Мария… — жалостливо выдавила великая княжна, шмыгая носом. — Ничего у нас не вышло. Из-за меня тебя слуги за плечи хватали, вон выставляли. Какой из меня щит, коли я пятилетнее дитя от ртути защитить не в силах?

Рита бережно коснулась её плеча, заставляя девочку поднять лицо. Внутри у неё всё клокотало от злого отвращения к тупости происходящего, но голос прозвучал ровно и мягко.

— Ничего, ваше высочество. Извольте утереть слёзы и идти к себе, отдохните. Я не оставлю всё так. Двери мы всё равно откроем.

Они разошлись. Оставшись одна в гулком переходе, Рита замерла, упрямо сжав губы. Ситуация завязалась в мёртвый узел. Самой ей в покои Марфы больше не прорваться. Лакеи Александра Долгорукова от приказа не откажутся и точно её поколотят. Наталья была бессильна.

И в этот миг Рита с предельной трезвостью поняла, что у неё остался один-единственный выход. Идти к человеку Долгоруковых. К Ивану.

От этой мысли по коже мгновенно пробежал липкий мороз, а сердце предательски заколотилось где-то у горла. Рита судорожно перехватила дыхание. После их недавней утренней встречи у дверей, его странного взгляда и того странного оледенения, просить его о чём-то казалось безумием. Иван заперся в своей трагедии, он слышал только собственную вину и хладнокровно вычеркнул её из жизни. Идти к нему сейчас означало добровольно лезть в раскалённое пекло его юношеского максимализма. Но вариантов не было. На кону стояла жизнь пятилетнего ребёнка.

Рита быстрым шагом направилась в сторону малых учебных покоев великого князя Петра Алексеевича. Она надеялась поймать Ивана там, возле цесаревича, пока он не ушёл к полкам.

У дверей кабинета Петра дежурные лакеи расступились перед ней без вопросов. Рита бесшумно приоткрыла тяжёлую створку, перешагнула порог и замерла в полумраке залы.

Догадка оказалась верной. Иван был здесь. Парень сидел у стола, подперев голову рукой, и негромко беседовал с Петром. На его бледном лице всё ещё лежала та самая страшная маска взрослой холодности. Но стоило Рите войти, как Иван мгновенно, рефлекторно вскочил со своего места. Его плечи под преображенским мундиром натянулись как струна, а левая рука привычным, судорожным движением скрылась за спиной. Рита, увлечённая тяжёлыми мыслями, не обратила внимания на этот жест.

Парень даже не посмотрел в её сторону. Он подчёркнуто медленно, официально склонился перед ней в безупречном поклоне, силясь удерживать ледяное спокойствие. Иван упрямо держал спину прямо и несгибаемо, не делая ни единого шага навстречу и ни в коем случае не прикасаясь к ней. Тем не менее Рита всё равно заметила, как мелко, едва уловимо дрожали его пальцы на эфесе и как судорожно ходил кадык на бледной шее. Одно лишь её присутствие в комнате заставляло его дрожать вопреки всей напускной выправке. При малейшем её движении чуть ближе к столу натянутые струной плечи Ивана едва заметно вздрогнули, а кадык вновь резко дёрнулся.

— Я пойду, ваше высочество, — мёртвым голосом произнёс Иван, оборачиваясь к великому князю, видимо отказываясь оставаться с Ритой в одной комнате. — Извольте отпустить. Дела в полку ждут, да и Остерман скоро прибудет.

Он сделал шаг к выходу, намереваясь скользнуть мимо неё, полностью игнорируя присутствие. Но Рита не собиралась отпускать его так просто. Согласно придворным правилам, она сначала плавно повернулась к великому князю и мягко, почтительно испросила разрешения на разговор.

— Ваше высочество, извольте простить моё внезапное появление. Мне крайне необходимо перемолвиться парой слов с вашим гоф-юнкером. Дело не терпит отлагательств. Позволите ли вы князю Долгорукову задержаться подле вас на пару минут?

Пётр, удивлённо переводя взгляд с бледного Ивана на Риту, живо кивнул головой.

— Извольте, Мария Дмитриевна. Ваня, стой. Куда ты вечно бежишь? Послушай, что княжна бает.

Иван замер на полпути к дверям, точно пригвождённый к паркету царским приказом. Рита сделала короткий шаг вперёд, сокращая расстояние между ними, но удерживая строгую дистанцию. Она заговорила тихо, взволнованно, без капли прежней отстранённости, силясь пробить его глухую стену.

— Иван, постойте. Извольте выслушать меня прямо сейчас, не уходите. Я знаю, между нами... всё сложно, и вы не желаете меня слышать. Но сейчас речь не о нас. Ваша маленькая сестра Марфа сильно разболелась.

Иван упрямо смотрел в пол, губы его были сжаты в узкую линию, но пальцы за спиной сжимались всё сильнее.

— Я знаю, что она занемогла, — резким шёпотом отозвался он, силясь сохранить маску равнодушия. — Няньки опекают. Не суйте нос в чужие покои, Мария Дмитриевна.

— Да не опекают они её, Ваня! — Рита подалась вперёд, её голос задрожал от подкатившего к горлу отчаяния. — Я только что была там вместе с великой княжной Натальей. Двери заперты на засов. Твой дядя Александр выставил караул, лакеи меня силой под руки вывели из комнаты! Но я успела увидеть Марфочку. Она горит, бредит во сне, мечется по постели. А лекарь их немецкий... он же сумасшедший! Он поит пятилетнего ребёнка ртутной микстурой и ставит калёные банки на спину! Да они же её просто угробят, Ваня! Сердце её не выдержит такой варварской медицины!

Иван наконец вскинул голову, но по-прежнему удерживал строгую дистанцию, не делая ни шага к ней и не допуская ни