Усадьба с памятью - Полина Змееяд

Я кив­ну­ла.

– Вам дво­им дом вы­чи­стить и вы­мыть. Сна­ча­ла пер­вый этаж, по­том вто­рой. Что­бы вез­де чи­сто бы­ло, я все про­ве­рю, – по­ста­ра­лась при­дать го­ло­су стро­го­сти, но ка­жет­ся, на них это осо­бо не по­дей­ство­ва­ло. Од­на­ко все трое кив­ну­ли.

– Аг­лая, по­ка­жешь им, где и что, а са­ма те­перь толь­ко на кухне ра­бо­та­ешь. Кузь­ма, ты то­же во дво­ре под ру­ку ни к ко­му не лезь, оста­нешь­ся при Дмит­рии, – рас­по­ря­ди­лась я и пе­ре­ве­ла взгляд на Фек­лу.

Она яв­но по­ду­ма­ла что-то не то, по­то­му что гу­бы ее за­дро­жа­ли, а гла­за за­бле­сте­ли от слез.

– А я? Не­ужто го­ни­те, ба­ры­ня? – спро­си­ла она, ста­ра­ясь унять дрожь.

Я вздох­ну­ла. Чем же ее тут так за­шу­га­ли?

– Нет. Ты при мне те­перь бу­дешь, – по­спе­ши­ла успо­ко­ить дев­чон­ку я.

Она то­роп­ли­во утер­ла сле­зы ру­ка­вом и про­си­я­ла щер­ба­той улыб­кой.

Я сно­ва огля­де­ла ра­бот­ни­ков. Ни ис­пу­га, ни недо­уме­ния на их ли­цах не за­ме­ти­ла, зна­чит, ни­че­го лиш­не­го или ужа­са­ю­ще­го не ска­за­ла. Вот и хо­ро­шо, хоть тут не про­ка­лы­ва­юсь.

– Ес­ли во­про­сов нет, при­сту­пай­те. Фек­ла, ты при­бе­рись по­ка в мо­ей спальне. Ты… – я по­вер­ну­лась к ры­же­му му­жи­ку. – Зо­вут те­бя как?

– Федь­ка, ба­ры­ня, – он сно­ва по­кло­нил­ся.

Оту­чать их от этой при­выч­ки или пусть де­ла­ют, как счи­та­ют пра­виль­ным? С од­ной сто­ро­ны, я не при­вык­ла, что­бы пе­ре­до мной спи­ну по­сто­ян­но гну­ли, с дру­гой – на­до же быть хоть в чем-то по­хо­жей на нор­маль­ную мест­ную жен­щи­ну.

– Фе­дор, ты со мной пой­дешь. Кузь­ма, сбе­гай най­ди на­ше­го го­стя, Ни­ко­лая Ива­но­ви­ча, и по­про­си его на чер­дак под­нять­ся.

Маль­чиш­ка кив­нул и при­пу­стил к даль­не­му фли­ге­лю.

– И Гла­фи­ре Ни­ки­тичне то же пе­ре­дай! – за­поз­да­ло крик­ну­ла я ему вслед, ре­шив, что за­пи­рать­ся на чер­да­ке с дву­мя муж­чи­на­ми да­же за­муж­ней ба­рыне – пе­ре­бор.

С Фе­до­ром, ко­то­ро­му Ни­ки­та сно­ро­ви­сто всу­чил но­вые лап­ти, мы на­пра­ви­лись к лест­ни­це. Он огля­ды­вал дом, да и я те­перь вни­ма­тель­нее смот­ре­ла по сто­ро­нам, и за­ме­ча­ла тем­ные пря­мо­уголь­ни­ки на вы­цвет­ших сте­нах: ме­ста, где дей­стви­тель­но ко­гда-то ви­се­ли кар­ти­ны. Мно­го кар­тин. И по­че­му я рань­ше это­го не ви­де­ла?

Ключ от чер­да­ка со “ста­рьем” за­бра­ла у управ­ля­ю­ще­го еще в пер­вый раз, и те­перь от­пер­ла им ста­рую дверь. Не­сма­зан­ные пет­ли скрип­ну­ли, про­пус­кая в пыль­ную ком­на­ту.

К это­му мо­мен­ту по­до­спе­ла Гла­фи­ра Ни­ки­тич­на. Скри­ви­лась, за­гля­нув в по­лу­мрак чер­да­ка.

– Не­ужто в эда­кую грязь по­ле­зе­те, Алек­сандра Кон­стан­ти­нов­на? – спро­си­ла она недо­вер­чи­во.

Я кив­ну­ла и шаг­ну­ла внутрь. Успе­ла за­ме­тить, как ком­па­ньон­ка недо­воль­но ка­ча­ет го­ло­вой, но ре­ши­ла не об­ра­щать вни­ма­ния.

Пер­вым де­лом сдер­ну­ла с ма­лень­ко­го окон­ца ветхую тряп­ку. На све­ту тут же за­пля­са­ла пыль, за­то те­перь я мог­ла рас­смот­реть все свое при­да­ное.

Сна­ча­ла про­шлась ми­мо сто­пок с кни­га­ми, от ко­то­рых по­па­хи­ва­ло пле­се­нью. Гля­ну­ла на по­то­лок: он, на­вер­ное, про­те­кал. Пло­хо.

– Фе­дор, пер­вое твое за­да­ние – вы­не­сти кни­ги на ве­ран­ду. По­сте­ли на по­лу тряп­ку и раз­ло­жи их так, что­бы оста­ва­лись в те­ни. Стра­ниц не от­кры­вай и осто­рож­ней будь: по­рвешь или по­мнешь – вы­чту из жа­ло­ва­нья, – рас­по­ря­ди­лась я.

Как бы там ни бы­ло с осталь­ны­ми ве­ща­ми, бу­ма­гу на­до спа­сать в первую оче­редь: она са­мая уяз­ви­мая из все­го, что здесь есть.

– Бу­дет ис­пол­не­но, Алек­сандра Кон­стан­ти­нов­на, – он тут же под­хва­тил боль­шую стоп­ку бли­жай­ших.

– По­го­ди. Эти сна­ча­ла, мок­рые. И не на­би­рай по­мно­гу, луч­ше сбе­гай лиш­ний раз, – на­пут­ство­ва­ла я и по­вер­ну­лась к сте­нам, вдоль ко­то­рых под оче­ред­ной гру­дой гряз­ных тря­пок уга­ды­ва­лись ря­ды кар­тин.

– Доб­рое утро, Алек­сандра Кон­стан­ти­нов­на! – раз­дал­ся за спи­ной го­лос Ни­ко­лая.

В кои то ве­ки он при­шел дей­стви­тель­но во­вре­мя. Яв­но спе­шил, да­же ще­ки рас­крас­не­лись, и гла­за го­ре­ли ка­ким-то стран­ным блес­ком. Ин­те­рес­но, о чем он по­ду­мал, ко­гда Кузь­ма пе­ре­дал мое при­гла­ше­ние?

При ви­де еще несколь­ких че­ло­век и ста­ро­го хла­ма взгляд юно­ши слег­ка по­тух. Уж не рас­счи­ты­вал ли он на тай­ное сви­да­ние?

Я фырк­ну­ла от этой мыс­ли и по­спе­ши­ла сдер­нуть тряп­ки с кар­тин.

– И вам доб­рое, Ни­ко­лай Ива­но­вич. Иди­те ка сю­да, – я мах­ну­ла ему ру­кой и скло­ни­лась над са­мой боль­шой из них.

Юно­ша брезг­ли­во по­мор­щил­ся, но прось­бу мою вы­пол­нил: по­до­шел, ак­ку­рат­но оги­бая пыль­ные за­ва­лы. Я по­ко­си­лась на свою юб­ку и ре­ши­ла, что для ра­бо­ты в ма­стер­ской на­до бу­дет най­ти одеж­ду по­про­ще. И фар­тук, обя­за­тель­но фар­тук.

– Узнаю этот порт­рет, он при ба­тюш­ке ва­шем в сто­ло­вой ви­сел, – ска­зал Ни­ко­лай, то­же скло­нив­шись над кар­ти­ной.

На ней се­дой, но мо­ло­жа­вый ста­рик в во­ен­ном мун­ди­ре вос­се­дал на коне по­сре­ди по­ля бит­вы. Изоб­ра­же­ние дав­но по­жел­те­ло, но ни­где не ис­тер­лось и не по­рва­лось. Уже хо­ро­шо, хо­тя воз­ни с этим порт­ре­том все рав­но бу­дет мно­го. Я по­сту­ча­ла по по­лот­ну ко­стяш­ка­ми паль­цев, по­тер­ла тем­ный ниж­ний край, убеж­да­ясь, что крас­ка по­кры­та мас­ля­ным ла­ком. Толь­ко он так силь­но жел­те­ет, и вос­ста­но­вить ори­ги­наль­ные цве­та – та еще мо­ро­ка.

Я при­кры­ла гла­за и про­ве­ла по по­лот­ну ла­до­нью в тай­ной на­деж­де, что и оно мо­жет что-то мне рас­ска­зать.

Пе­ред гла­за­ми встал цве­ту­щий сад и тот са­мый ста­рик, ко­то­рый оса­жи­вал пля­сав­ше­го на ме­сте бе­ло­го ме­ри­на.

– Бы­ст­рей да­вай, жи­во­пи­сец, не му­чай ко­ня! Я то лад­но, но Во­ро­нок ска­кать при­вык, – ска­зал ста­рик ко­ман­дир­ским ба­сом.

– Де­сять ми­нут, Ва­ше Си­я­тель­ство, и не се­кун­дой бо­лее, – дро­жа­щим го­ло­сом от­ве­тил ему ху­дож­ник, и кар­ти­на пе­ред гла­за­ми по­мерк­ла.

“Ва­ше Си­я­тель­ство”, зна­чит. Князь или граф? В лю­бом слу­чае, пре­док Са­шень­ки, на­до по­ла­гать.

Я про­ве­ла ру­кой по тре­щине на рез­ной де­ре­вян­ной ра­ме.

Не пе­ре­жи­вай­те, Ва­ше Си­я­тель­ство, ско­ро сно­ва бу­де­те бли­стать в го­сти­ной.

– Вы что же, с порт­ре­том го­во­ри­те? – спро­си­ла Гла­фи­ра Ни­ки­тич­на из ко­ри­до­ра.

Я при­ку­си­ла язык.

– А про дру­гие кар­ти­ны что ска­же­те? – по­вер­ну­лась к Ни­ко­лаю и, схва­тив­шись за край ра­мы порт­ре­та, ото­дви­ну­ла его в сто­ро­ну, от­кры­вая на­ше­му с ним взгля­дом и дру­гие по­лот­на, по­вре­жден­ные ку­да силь­нее.

На неко­то­рых, осо­бен­но на пей­за­жах, вид­не­лись раз­ры­вы, но это не са­мая боль­шая бе­да: на­тя­нуть на но­вую ос­но­ву, под­кле­ить, слег­ка по­чи­стить, по­крыть све­жей за­щи­той – и бу­дут как но­вень­кие. Дру­гие, из тех что по­стар­ше, по­тем­не­ли так же, как порт­рет Его Си­я­тель­ства.

– До­стой­ные ра­бо­ты, неко­то­рых ху­дож­ни­ков я да­же узнаю. Прав­да, не все из них в до­ме ва­ше­го ба­тюш­ки ви­се­ли, – за­дум­чи­во осмат­ри­вая кар­ти­ны, ска­зал Ни­ко­лай.

Он при­нял­ся пе­ре­чис­лять име­на ху­дож­ни­ков, ко­то­рые ма­ло о чем мне го­во­ри­ли. По­на­ча­лу я ре­ши­ла, что это про­бел в мо­ем об­ра­зо­ва­нии, но по­том по­ня­ла – де­ло не в зна­ни­ях, а в том, что ис­то­ри­че­ские лич­но­сти тут дру­гие. Сто­и­ло сра­зу