Усадьба с памятью - Полина Змееяд

По­ка Ни­ко­лай го­во­рил, я ста­ра­лась за­пом­нить его ком­мен­та­рии и вы­ис­ки­ва­ла сре­ди ра­бот мест­ных ху­дож­ни­ков те, ко­то­рые по­стра­да­ли мень­ше все­го и на­обо­рот силь­нее все­го. Порт­ре­ты, сде­лан­ные яв­но боль­ше пол­сот­ни лет на­зад и на­мерт­во по­кры­тые сло­ем мас­ля­но­го ла­ка, силь­но по­жел­те­ли, но со­хра­ни­лись хо­ро­шо. Ими зай­мусь в по­след­нюю оче­редь: ле­жа­ли тут несколь­ко лет, по­ле­жат и еще па­ру недель, ни­че­го с ни­ми не ста­нет­ся.

За­то лег­кие пей­за­жи, ко­то­рые яв­но за­но­си­ли на чер­дак без осо­бо­го по­чте­ния, при­ня­лась вы­тас­ки­вать в ко­ри­дор са­ма. Не хва­та­ло еще, что­бы их до­рва­ли.

– Что же вы де­ла­е­те?! – встре­пе­нул­ся Ни­ко­лай, ко­гда я схва­ти­лась за первую ра­му и под­ня­ла ее. – Раз­ве для ва­ших неж­ных ру­чек та­кая ра­бо­та?

Я гля­ну­ла на него немно­го злее, чем он то­го за­слу­жи­вал. Бу­дет еще ка­кой-то соп­ляк мне ука­зы­вать!

– Чем воз­му­щать­ся, луч­ше по­мо­ги­те, – про­пых­те­ла я, вы­тас­ки­вая в об­щем-то лег­кое по­лот­но в ко­ри­дор.

– Я? – уди­вил­ся юно­ша так, буд­то я ему роль в ба­ла­ган­ном те­ат­ре пред­ло­жи­ла. Хо­тя мо­жет, роль ему бы­ла бы при­выч­нее.

– Кто, как не ху­дож­ник, мо­жет бе­реж­но от­не­стись к ра­бо­те дру­го­го твор­ца? – ри­то­ри­че­ски во­про­си­ла я и по­смот­ре­ла на Ни­ко­лая.

Он ар­гу­мент при­нял и да­же немно­го сму­тил­ся.

– Вот эту по­мо­ги­те вы­та­щить, – я ука­за­ла на еще один пей­заж – боль­шой и по­рван­ный сра­зу в несколь­ких ме­стах. Ос­но­ва под ним по­чер­не­ла и пах­ла пле­се­нью. – Ак­ку­рат­нее.

Вме­сте с Ни­ко­ла­ем мы вы­сво­бо­ди­ли из пыль­но­го пле­на и рас­ста­ви­ли вдоль сте­ны еще три силь­но по­рван­ные кар­ти­ны. Ра­бо­та про­хо­ди­ла под при­чи­та­ния Гла­фи­ры Ни­ки­тич­ны.

– Ох что же это де­ла­ет­ся? Ба­ри­на на­до по­звать… – по­няв, что оста­нав­ли­вать­ся я не со­би­ра­юсь, ком­па­ньон­ка по­пя­ти­лась к лест­ни­це на пер­вый этаж.

За­ме­тив ее ма­невр, я оста­но­ви­ла ста­ру­ху окри­ком.

– Не на­до Иго­ря Пав­ло­ви­ча бес­по­ко­ить! Он с до­ро­ги, дай­те от­дох­нуть че­ло­ве­ку.

Гла­фи­ра Ни­ки­тич­на недо­вер­чи­во на ме­ня по­ко­си­лась, но все же оста­лась на ме­сте. Она не в пер­вый раз удив­ля­лась, ко­гда я за­го­ва­ри­ва­ла о му­же. Ин­те­рес­но, что имен­но ей ка­жет­ся непри­выч­ным? Мо­жет, по­том вы­яс­нит­ся.

Не то, что­бы я дей­стви­тель­но бес­по­ко­и­лась за от­дых Иго­ря, но сей­час, ко­гда до­бра­лась до при­выч­ной ра­бо­ты, пор­тить на­стро­е­ние пе­ре­пал­ка­ми с ним не хо­те­лось.

Вслед за по­вре­жден­ны­ми кар­ти­на­ми мы с Ни­ко­ла­ем вы­та­щи­ли еще несколь­ко со­всем све­жих по­ло­тен – порт­ре­тов род­ствен­ни­ков, сре­ди ко­то­рых я смут­но опо­зна­ла и ро­ди­те­лей Са­шень­ки. Их все­го-то и на­до про­те­реть от пы­ли, да ра­мы от­по­ли­ро­вать – и мож­но воз­вра­щать в ком­на­ты. Ими, по­жа­луй, и зай­мусь в первую оче­редь. А ко­гда ру­ки вспом­нят де­ло – или при­вык­нут к нему – возь­мусь за ра­бо­ту по­слож­нее.

Все вре­мя, по­ка мы во­зи­лись с кар­ти­на­ми, по ко­ри­до­ру сно­вал Фе­дор, ста­ра­тель­но вы­пол­няя мое ука­за­ние. Ино­гда при­хо­ди­лось окли­кать его, что­бы брал по­мень­ше книг за раз, но нес он их бе­реж­но, так что я осо­бен­но не стро­жи­лась.

По­ка во­зи­лась с осталь­ны­ми кар­ти­на­ми, рас­пре­де­ляя их на груп­пы по сроч­но­сти и слож­но­сти ра­бот, ве­ле­ла под­го­то­вить тот фли­гель, ко­то­рый при­смот­ре­ла недав­но. По­ста­вить у ок­на стол по­боль­ше, всю ме­бель за­дви­нуть в даль­ние уг­лы и хо­ро­шень­ко вы­те­реть пыль.

К то­му мо­мен­ту, как мы с Ни­ко­ла­ем спу­сти­ли ту­да порт­рет са­ши­ной ма­те­ри, все уже бы­ло го­то­во.

Мы во­дру­зи­ли кар­ти­ну на стол и я вы­тер­ла ла­до­нью лоб, со­вер­шен­но по­за­быв, что из­ма­за­лась в пы­ли. Пла­тье то­же ис­пач­ка­лось, и под­хо­дить в та­ком ви­де к ра­бо­те не хо­те­лось.

– Спа­си­бо вам, Ни­ко­лай Ива­но­вич, – ска­за­ла я, пе­ре­во­дя ды­ха­ние и осмат­ри­вая фронт ра­бот.

До­род­ная да­ма в пыш­ном пла­тье ста­ро­го фа­со­на с жест­ким кор­се­том смот­ре­ла на ме­ня с лу­ка­вой улыб­кой, при­кры­той пе­рье­вым ве­е­ром. Са­шень­ка со­всем не по­хо­ди­ла на эту жен­щи­ну, раз­ве что невы­ра­зи­тель­ным цве­том во­лос и глаз.

– Вы из­ме­ни­лись, Алек­сандра Кон­стан­ти­нов­на, – ти­хо от­ме­тил Ни­ко­лай, огля­ды­вая ком­на­ту и по­лот­но.

– Про­ве­ди­те два го­да в по­лу­бре­ду, еще не так из­ме­ни­тесь. Впро­чем, я вам ко­неч­но та­кой уча­сти не же­лаю, – про­вор­ча­ла я и на­пра­ви­лась к вы­хо­ду из фли­ге­ля.

Но юно­ша пре­гра­дил мне до­ро­гу.

– Не смей­те сно­ва на ко­ле­ни па­дать! – тут же по­чти при­ка­за­ла я, и юно­ша дей­стви­тель­но остал­ся сто­ять, скло­нив го­ло­ву.

– Про­сти­те ме­ня, Са­шень­ка, про­сти­те! Я ви­но­ват, хоть и сам не знал об этом. Я дол­жен был рань­ше при­е­хать… – ле­пе­тал он, не смея под­нять взгляд.

Как же мне на­до­ел этот те­атр! С дру­гой сто­ро­ны, вы­го­нять это­го юн­ца не хо­чет­ся: во-пер­вых, Иго­ря злит его при­сут­ствие, во-вто­рых, он раз­би­ра­ет­ся в ис­кус­стве и смо­жет под­ска­зать мне, на­сколь­ко цен­ны кар­ти­ны в на­след­стве от­ца.

– Пе­ре­стань­те, ра­ди бо­гов, – от­мах­ну­лась я. – Вы не зна­ли, и вам не за что се­бя ви­нить. Сде­лай­те одол­же­ние: за­гля­ни­те на кух­ню и ска­жи­те, что мне нуж­но непол­ное вед­ро во­ды, ва­та или губ­ка, пем­за и жид­кость для по­ли­ров­ки.

На по­след­них сло­вах Ни­ко­лай все же под­нял на ме­ня удив­лен­ный взгляд.

– Аг­лая зна­ет, как ее сде­лать, – по­яс­ни­ла я.

– Вы прав­да на ме­ня не зли­тесь? – тре­пет­ным ше­по­том спро­сил Ни­ко­лай.

Мо­жет, он не иг­ра­ет и про­сто та­кой… бла­жен­ный?

– Не злюсь, но и про­щу вряд ли, – хо­лод­но от­ве­ти­ла я и, обо­гнув за­стыв­ше­го ис­ту­ка­ном юно­шу, на­ко­нец вы­шла из ком­на­ты.

В бу­ду­а­ре по­тре­бо­ва­ла, что­бы Фек­ла на­шла но­вую одеж­ду из той, что для слуг, и под про­те­сту­ю­щие при­чи­та­ния Гла­фи­ры Ни­ки­тич­ны на­ря­ди­лась в нее. И фар­тук взя­ла, но сра­зу по­вя­зы­вать не ста­ла: в ма­стер­ской на­де­ну, и там по­том остав­лю.

До обе­да оста­ва­лось еще ча­са два, так что я ре­ши­ла вер­нуть­ся к кар­тине. Боль­шой необ­хо­ди­мо­сти в этом не бы­ло, но мне про­сто хо­те­лось при­кос­нуть­ся к че­му-ни­будь при­выч­но­му.

По пу­ти вы­смат­ри­ва­ла управ­ля­ю­ще­го, но его ни­где не бы­ло. Не­на­дол­го за­дер­жа­лась на ве­ран­де, по­пра­ви­ла кни­ги, чис­ло ко­то­рых все рос­ло и рос­ло, и по­спе­ши­ла даль­ше.

В ма­стер­ской за­ста­ла Ни­ки­ту, ко­то­рый ак­ку­рат­но рас­кла­ды­вал и рас­став­лял на лав­ке все, что я про­си­ла.

– Доз­во­ли­те гля­нуть, что де­лать бу­де­те? – спро­сил он, как толь­ко ме­ня уви­дел.

Я вздох­ну­ла. Во­об­ще-то при­вык­ла по­ощ­рять лю­бо­зна­тель­ность, но сей­час я не экс­кур­со­вод, а на­чаль­ни­ца.

– А ты со всей ме­бе­лью уже упра­вил­ся? – спро­си­ла у пар­ня, и тот ви­но­ва­то по­ну­рил го­ло­ву. – Как за­кон­чишь, бу­дешь с ра­ма­ми кар­тин то же са­мое де­лать, то­гда и по­ка­жу.

Обод­рен­ный обе­ща­ни­ем, па­рень вы­ско­чил за дверь. Я по­на­де­я­лась, что ра­бо­та у него те­перь пой­дет быст­рее, и по­вер­ну­лась к порт­ре­ту.

При­кры­ла гла­за и про­ве­ла ру­кой, чув­ствуя ре­льеф крас­ки, со­вер­шен­но без зад­ней мыс­ли, но пе­ред гла­за­ми вновь вспых­ну­ли яр­кие пят­на. Они быст­ро