Усадьба с памятью - Полина Змееяд

– Го­ни ты это­го Ко­лень­ку! Доб­ра от него ни­ка­ко­го не вый­дет! – ру­га­лась мать Са­шень­ки, гроз­но упи­рая ру­ки в бо­ка.

– Да как же? Пле­мян­ни­ка Вла­ди­ми­ра Ана­то­лье­ви­ча – и за по­рог? По­ми­луй, ду­шень­ка, ему и пой­ти-то неку­да, – немно­го рас­те­рян­но воз­ра­жал отец. – Он ведь нас не объ­ест, пусть се­бе ри­су­ет. А как за­кон­чит хоть несколь­ко кар­тин – от­прав­лю его с ре­ко­мен­да­ци­ей в сто­ли­цу.

– Мне кус­ка-то не жал­ко, ты уж ме­ня кро­хо­бор­кой не вы­став­ляй! – про­вор­ча­ла мать. – Пусть бы жил, да толь­ко Са­шень­ка уж боль­но ча­сто на него за­смат­ри­ва­ет­ся. Как бы не вы­шло че­го.

– Пол­но те­бе, Ма­рья, пол­но. Дочь у нас хоть и юная де­ви­ца, но вос­пи­та­ла ты ее хо­ро­шо. Не ста­нет она глу­по­стей де­лать. Да и Гла­фи­ра Ни­ки­тич­на ско­ро при­е­дет, бу­дет при ней стар­шей на­став­ни­цей, за всем при­гля­дит.

Мать Са­шень­ки тя­же­ло вздох­ну­ла.

– Ну смот­ри, Алек­сей. Ко­ли что слу­чит­ся – я те­бе по гроб жиз­ни не за­бу­ду, – на­ко­нец сда­лась она.

Я от­кры­ла гла­за и сно­ва взгля­ну­ла на порт­рет. Жен­щи­на с него смот­ре­ла гроз­но, но мяг­кие чер­ты ли­ца вы­да­ва­ли от­ход­чи­вый ха­рак­тер.

Взяв с лав­ки губ­ку, я об­мак­ну­ла ее в вед­ро, хо­ро­шень­ко вы­жа­ла и при­ня­лась ак­ку­рат­но сни­мать с ра­мы слой пы­ли.

– Пра­вы вы бы­ли, Ма­рья Алек­се­ев­на, – от­че­ство жен­щи­ны сле­те­ло с губ так есте­ствен­но, буд­то я ни­ко­гда его и не за­бы­ва­ла. – Гнать его на­до бы­ло.

Ру­ки, по­на­ча­лу непри­выч­ные к та­кой ра­бо­те, с каж­дой ми­ну­той буд­то вспо­ми­на­ли ее, неспеш­ные дви­же­ния успо­ка­и­ва­ли, и впер­вые за несколь­ко су­ма­сшед­ших дней но­вой жиз­ни я на­ко­нец ощу­ти­ла се­бя в сво­ей сти­хии. Прав­да, нена­дол­го.

– Вот, Игорь Пав­ло­вич, я го­во­рил вам, что ба­ры­ня опять с ума схо­дить из­во­лит, а вы не ве­ри­ли! – разо­рял­ся управ­ля­ю­щий под звук ша­гов.

Я обер­ну­лась. Дверь, ве­ду­щая из фли­ге­ля во двор, я оста­ви­ла от­кры­той, и те­перь ви­де­ла, как ко мне при­бли­жа­ет­ся управ­ля­ю­щий, за ко­то­рым нето­роп­ли­во сле­ду­ет муж.

И на­до бы­ло ему ис­пор­тить та­кой за­ме­ча­тель­ный день! Ушел же утром пись­ма пи­сать, вот и за­ни­мал­ся бы сво­и­ми де­ла­ми до обе­да.

– Вз­г­ля­ни­те са­ми, – про­дол­жал та­ра­то­рить Вла­ди­мир Ана­то­лье­вич, – сна­ча­ла са­ма кар­ти­ны с чер­да­ка сю­да пе­ре­тас­ки­вать ста­ла, а те­перь во­дой их пор­тит.

Его треп быст­ро на­чал раз­дра­жать, но я по­ста­ра­лась скрыть зло­бу. Толь­ко улыб­ну­лась, ко­гда оба го­стя на­ко­нец по­ка­за­лись на по­ро­ге ма­стер­ской. Вз­г­ля­нув на ме­ня, управ­ля­ю­щий, ко­то­рый преж­де вы­гля­дел уве­рен­ным, дер­нул угол­ка­ми губ.

– Вла­ди­мир Ана­то­лье­вич, на­ко­нец-то мы с ва­ми встре­ти­лись. Особ­няк вро­де бы неболь­шой, но вас не най­ти! На­вер­ня­ка все в де­лах с са­мо­го утра? – участ­ли­во по­ин­те­ре­со­ва­лась я, по­ка­за­тель­но не об­ра­щая вни­ма­ния на Иго­ря.

Он мо­е­го вни­ма­ния и не тре­бо­вал: сто­ял у вхо­да и на­блю­дал с непро­ни­ца­е­мым ли­цом.

– В са­мом де­ле, Алек­сандра Кон­стан­ти­нов­на, – на­тя­ну­то улыб­нул­ся в от­вет управ­ля­ю­щий. – Весь в де­лах, а сле­до­ва­ло бы о вас по­бес­по­ко­ить­ся.

Он по­до­шел и по­пы­тал­ся ак­ку­рат­но вы­та­щить из мо­их рук губ­ку. Я это­го не поз­во­ли­ла.

– Будь­те доб­ры, по­ка я за­ня­та, под­го­товь­те при­ход­но-рас­ход­ную кни­гу и рас­пис­ки, ес­ли име­ют­ся. По­сле обе­да хо­чу узнать, в ка­ком со­сто­я­нии хо­зяй­ство бы­ло в по­след­ние па­ру лет. Со­всем ни­че­го не пом­ню, но вы ведь по­мо­же­те?

Управ­ля­ю­щий от­сту­пил на пол­ша­га и обер­нул­ся к Иго­рю Пав­ло­ви­чу.

– Ви­ди­те? – спро­сил он, ища под­держ­ки.

– Ви­жу, к сво­е­му удо­воль­ствию, вполне здо­ро­вую су­пру­гу, – кон­ста­ти­ро­вал Игорь так хо­лод­но, что ста­ло яс­но: он бы пред­по­чел ви­деть ме­ня как ми­ни­мум не вполне здо­ро­вой, а луч­ше при смер­ти. – Ва­ше бес­по­кой­ство из­лишне. По­ни­маю, в ва­шем воз­расте одо­ле­ва­ют са­мые раз­ные тре­во­ги, и ес­ли же­ла­е­те снять с се­бя за­бо­ты об име­нии, ду­маю, Алек­сандра Кон­стан­ти­нов­на бу­дет так добра и рас­счи­та­ет вас по всем пра­ви­лам.

Управ­ля­ю­щий по­блед­нел, сглот­нул и по­вер­нул­ся ко мне с елей­ной улыб­кой.

– Что вы, что вы, ба­ры­ня, я еще мо­ло­дым фо­ру дам! – при­нял­ся убеж­дать он, от­сту­пая к две­ри. – Ба­тюш­ке ва­ше­му вер­но слу­жил, неужто вас остав­лю? Пой­ду в ка­би­нет, под­го­тов­лю вам все бу­ма­ги и лич­но обо всем до­ло­жу, как толь­ко из­во­ли­те под­нять­ся.

И ис­па­рил­ся, по­ка мне в го­ло­ву в са­мом де­ле не взбре­ло его рас­счи­тать.

А во­об­ще – хо­ро­шая идея. У ме­ня по­ка нет ос­но­ва­ний утвер­ждать, что имен­но он пы­тал­ся уто­пить Са­шень­ку, но у ко­го еще мо­жет быть та­кой ин­те­рес? Гла­фи­ра Ни­ки­тич­на? Вряд ли: ес­ли со мной что-то слу­чит­ся, она по­те­ря­ет ме­сто ком­па­ньон­ки. Слу­ги? Они во­об­ще по­чти ни­че­го не зна­ли о мо­ем со­сто­я­нии, да и вы­здо­ров­ле­нию хо­зяй­ки ра­до­ва­лись вполне ис­кренне.

Но ес­ли вы­став­лю управ­ля­ю­ще­го пря­мо сей­час, то при­дет­ся раз­би­рать­ся со все­ми де­ла­ми са­мой и ис­кать но­во­го. Про­сить об одол­же­нии Иго­ря не хо­чет­ся, а са­ма я по­ка по­ня­тия не имею, как на­нять дру­го­го че­ло­ве­ка. К то­му же, в до­ме те­перь мно­го на­ро­ду, вряд ли ста­рик бу­дет так же нагл и ак­ти­вен, как в то вре­мя, ко­гда Са­шень­ка оста­лась здесь по­чти в оди­но­че­стве.

– Алек­сандра? – на этот раз го­лос Иго­ря про­зву­чал мяг­че, при­вле­кая к се­бе вни­ма­ние, но не пу­гая.

Толь­ко за­ме­тив, что я взгля­ну­ла на него, Игорь при­бли­зил­ся и скло­нил­ся над кар­ти­ной, вни­ма­тель­но рас­смат­ри­вая порт­рет.

– Утром во дво­ре вы сто­я­ли пе­ред слу­га­ми, как бы­ва­лый де­сят­ник пе­ред сол­да­та­ми, – от­ме­тил он.

Я неволь­но сму­ти­лась: то ли от стран­но­го по­чти ком­пли­мен­та, то ли от­то­го, на­сколь­ко близ­ко те­перь сто­ял муж. Мы по­чти со­при­ка­са­лись пле­ча­ми, и я ни­как не мог­ла при­ду­мать, что от­ве­тить.

– Что же слу­чи­лось по­том? За­чем вам по­на­до­би­лось лезть на за­би­тый ста­рым хла­мом чер­дак, да еще вы­тас­ки­вать от­ту­да му­сор. Ес­ли же­ла­е­те из­ба­вить­ся от него, мож­но по­звать ста­рьев­щи­ка, вам неза­чем са­мой…

От оби­ды за ста­рин­ные ве­щи, ко­то­рые на­вер­ня­ка хра­ни­ли бес­чис­лен­ное мно­же­ство тайн, я вски­пе­ла на­столь­ко, что не да­ла ему до­го­во­рить.

– Вы на­зы­ва­е­те порт­ре­ты мо­их ро­ди­те­лей и пред­ков му­со­ром? Или мо­жет быть, кни­ги на гре­че­ском и фран­цуз­ском хо­ти­те от­дать ста­рьев­щи­ку за бес­це­нок? Или вам не вну­ша­ет по­чте­ния пол­ное со­бра­ние оте­че­ствен­ной ис­то­рии? Или мо­жет, ва­зы из Чжу­нь­го ка­жут­ся вам пу­сты­ми пы­лес­бор­ни­ка­ми? – я мог­ла бы про­дол­жать, но оста­но­ви­лась, за­ме­тив, как на ли­це Иго­ря рав­но­ду­шие сме­ни­лось удив­ле­ни­ем, а по­том уже зна­ко­мой лу­ка­вой улыб­кой.

Муж шут­ли­во под­нял ру­ки, по­ка­зы­вая, что сда­ет­ся.

– Про­шу про­ще­ния, не хо­тел вас за­деть, – од­на­ко улыб­ка его на­ме­ка­ла, что очень да­же хо­тел. Не толь­ко за­деть, но и по­смот­реть на ре­ак­цию, ко­то­рую я тут же и вы­да­ла.

Черт! Да­ле­ко мне до ари­сто­кра­ти­че­ской сдер­жан­но­сти, и с этим по­ка ни­че­го не