Пышка-снегурочка и тайна пропажи оленя - Чарли Монт

Анжела.

Я стояла на парковке детского сада «Ромашка» и орала в трубку так, что, казалось, сейчас сосульки попадут с крыш.

— Что значит «не могу прийти»?! Ты вообще понимаешь, что через сорок минут утренник начнётся?! Дети ждут! Родители ждут! А я, по-твоему, что, одна Снегурочкой буду? Оленя кто играть будет, а?! Пушкин?!

В трубке что-то жалобно пискнули про «пищевое отравление» и «прости, Анжел», после чего пошли короткие гудки. Я посмотрела на телефон так, будто он лично меня предал. Хотя, если честно, он и предал — транслировал голос моего коллеги-оленя, который, видимо, отведал прошлогодний салат оливье.

— Отравление у него, — пробурчала я, засовывая телефон в карман шубы. — А у меня, значит, не отравление? У меня значит, карма отравлена этим костюмом…

Костюм, кстати, был шикарен. Нет, правда. Я пышная, это не секрет. И платье Снегурочки, сшитое на заказ у знакомой швеи, выгодно подчёркивало все мои… достоинства. Платиновые волосы рассыпались по плечам, чёрные глаза сверкали от злости, а красный сарафан с белой меховой оторочкой сидел так, что даже я сама на себя в зеркало засматривалась. Но вот незадача — без оленя я была не Снегурочкой, а просто тёткой в костюме, которая забыла, где её санки.

Я обвела взглядом парковку. Машины, машины, машины… И ни одного оленя. Ну, то есть ни одного мужчины, которого я могла бы уговорить надеть рога за просто так. Хотя, если предложить… Нет, Анжела, не уподобляйся.

Минус двадцать за бортом. Снежок падает красиво, Новый год через два дня, ёлки сверкают. А я стою, как дура, с мешком подарков и без помощника.

И тут я его увидела.

Чёрный внедорожник, тонированный, сверкающий чистотой даже в эту погоду. А рядом — мужчина. Высокий, широкоплечий, в дорогом пальто. Короткие чёрные волосы, волевые черты лица, аккуратная щетина. Он стоял, приложив телефон к уху, и выражение лица у него было такое, будто он решает судьбы мира. Или, как минимум, мирового рынка.

— Отлично, — прошептала я, чувствуя, как в голове созревает план.

Я выхватила из мешка ободок с оленьими рогами — ярко-коричневый, с блестящими ушками — и, не дав себе времени передумать, рванула к нему. Снег взвизгнул под каблуками. Мужчина как раз убрал телефон от уха и смотрел куда-то вдаль, хмурясь.

— Мужчина! Добрый вечер! — пропела я самым своим голосом, подлетая к нему вплотную.

Он обернулся. Тёмно-серые глаза, холодные, как этот самый вечер, уставились на меня.

— У вас есть минутка? — Я не дала ему ответить. — Отлично! Просто отлично!

И — раз! — ободок с рогами оказался у него на голове. Мужчина моргнул. Один раз. Другой. Он что, думал, что ему показалось?

— Вы… что делаете? — голос у него был низкий, с хрипотцой. И очень удивлённый.

— Спасаю Новый год, — честно ответила я и схватила его за руку. — Пойдёмте!

— Куда?! — он попытался упереться, но я, пышка с опытом работы в сфере общепита (а там знаете, как надо с клиентами?), умею быть убедительной. Ну, или просто неожиданной.

— В садик! Там дети! Там утренник! А у меня олень сбежал! Вы — мой олень!

— Я не… — он оглянулся на свою машину, потом на меня, потом снова на меня. — Я жду важный звонок!

— Звонки подождут! Дети — нет! — я тянула его к входу. Мужчина, к его чести, не вырывался. Просто шёл, как медведь, которого ведут на поводке. Тяжёлый такой, мускулистый. Рука у него была горячая даже через перчатку. — Кстати, меня Анжела зовут. А вы?

— Данил, — машинально ответил он. И тут же нахмурился ещё сильнее. — Послушайте, Анжела…

— Очень приятно, Данил! Вы просто созданы для роли оленя! Такая фактура, такая стать!

Мы уже подходили к дверям садика. В окнах горел свет, слышалась музыка. Дети. Родители. Воспитатели. И тут до меня дошло, что я делаю. Я, Анжела, затаскиваю в детский утренник незнакомого мужчину, надев на него рога. Если мы выживем, я поставлю себе памятник.

— Данил, — я резко затормозила перед дверью и обернулась к нему. — У меня к вам предложение, от которого вы не сможете отказаться.

— У меня такое чувство, что я уже не смог, — сухо отозвался он, но в глазах мелькнула искра. Не то чтобы веселья, скорее — любопытства.

— Вы играете оленя двадцать минут. Скачете вокруг ёлки, машете хвостиком, говорите «Счастливого Нового года» — ну, или что там олени говорят. А я… — я задумалась, чем могу его отблагодарить. Денег у меня нет, караоке-баттл его вряд ли впечатлит… — А я испеку вам самый вкусный в мире торт. Честное слово Снегурочки.

Данил посмотрел на меня. Я уже приготовилась к тому, что он снимет рога, скажет пару ласковых и уйдёт. Но он вдруг усмехнулся — уголком губ, едва заметно.

— Торт, значит…

— Лучший торт в вашей жизни! — заверила я. — И вообще, вы же не бросите детей? У них Новый год! Они ждали!

— А если я скажу нет?

Я вздохнула. Картинно так, трагически.

— Тогда я заплачу. Прямо здесь. На морозе. Слёзы замёрзнут, станут сосульками, и вы будете мучиться совестью до конца своих дней.

— Шантаж? — уточнил он.

— Новогодний шантаж, — поправила я. — Это совсем другое. Ну так что, Данил? Двадцать минут славы. Вы же не хотите, чтобы я замёрзла?

Он ещё раз посмотрел на меня — на платиновые волосы, на раскрасневшиеся щёки, на упрямо поджатые губы. И вздохнул.

— Чёрт с тобой, Снегурочка. Но если мой звонок пропадёт…

— Я гарантирую вам незабываемый вечер! — я уже тянула его за руку в двери. — В смысле, звонок. Точно. Всё будет!

Мы влетели в холл садика. Заведующая, Маргарита Павловна, уже стояла там, нервно теребя платок. Увидев меня, она всплеснула руками:

— Анжелочка! Наконец-то! А это кто? — она уставилась на Данила с рогами.

— Это олень! — гордо объявила я. — Настоящий! Специально обученный!

Данил издал звук, подозрительно похожий на сдавленный смешок.

— А… почему он… — Маргарита Павловна замялась. — В пальто?

Я посмотрела на своего «оленя». И правда — пальто, джинсы, ботинки. Рога — и всё. Антураж отсутствовал.

— Это… дизайнерский олень! — нашлась я. — Новая коллекция! Экостиль! Сейчас так модно!

Данил снял с головы ободок, посмотрел на него, потом на меня. В тёмно-серых глазах плясали черти.

— Знаешь, Снегурочка, — сказал он тихо, только для меня. — Ты сейчас наторгуешь на два торта.

— Договорились, — выдохнула я и улыбнулась. — Добро пожаловать в