Пышка-снегурочка и тайна пропажи оленя - Чарли Монт

Я тяжело вздохнул. Поправил рога. И пошёл.

Данил.

Утренник закончился. Дети разошлись по домам с подарками и счастливыми лицами. Родители ушли, унося с собой фотоаппараты и воспоминания. Маргарита Павловна пожала мне руку и сказала, что я «чудо как хороша», а про оленя деликатно промолчала.

Данил снял рога и протянул их мне. Молча. С таким видом, будто возвращал чужую вещь, которую ему навязали.

— Держи, Снегурочка.

Я взяла ободок. Рога покачивались. Я посмотрела на них, потом на него.

— И это всё? — спросила я. — Никаких претензий? Никаких «ты сумасшедшая»? Никаких «я потерял из-за тебя важный звонок»?

Данил сунул руки в карманы пальто. Тёмно-серые глаза смотрели на меня с непонятным выражением. Не то чтобы злым. Скорее… задумчивым.

— Звонок, кстати, был, — сказал он. — Флешку нашли.

— О! — я обрадовалась искренне. — Где?

— В холодильнике. В лотке для овощей.

Я моргнула. Потом ещё раз.

— В лотке для овощей?

— Ага.

— И ты мне это вот так спокойно говоришь?

— А что, по-твоему, я должен делать? Орать? — он усмехнулся. — Я уже наорал. На секретаря. Он больше не будет.

Я представила, как этот огромный мужчина орёт на какого-то бедного секретаря, и мне стало немного жаль неизвестного мне человека. Но только немного. Потому что флешка в лотке для овощей — это, знаете ли, диагноз.

— Ладно, — я поправила шубу и взяла мешок с подарками. — Спасибо за помощь. Ты был… неплохим оленем. Даже с финансовой грамотностью.

Он хмыкнул.

— Было не так плохо, как я думал, — сказал он вдруг.

Я замерла. Это признание? От него? От властного бизнесмена, который полчаса назад готов был меня придушить?

— В смысле? — уточнила я.

— В смысле, дети. Ёлка. Ты. — Он пожал плечами. — Я думал, будет хуже. Думал, что я сбегу через пять минут. Но… остался. И даже спел про ёлочку.

Я прыснула.

— Ты не пел. Ты открывал рот и делал вид, что поёшь. Как рыба.

— Это была творческая интерпретация, — невозмутимо ответил он. — Я не знал слов.

— «В лесу родилась ёлочка» — это песня, которую знают все!

— Я, видимо, не все.

Мы стояли в пустом холле садика. За окном уже стемнело. Снег падал медленно и красиво. Гирлянда на ёлке мигала разноцветными огнями. И в этом свете Данил выглядел… не так устрашающе. Даже симпатично. Хотя я, конечно, не смотрела. Ну, почти.

— Ладно, — я снова попыталась уйти. — Мне пора. Торт я тебе передам через Маргариту Павловну. Или… ну, привезу. Если хочешь.

— Стой, — сказал он.

Я остановилась.

— Что?

Он посмотрел на меня. Долго. Так, что у меня внутри что-то ёкнуло. Неприятно? Нет. Приятно? Тоже нет. Просто… ёкнуло.

— Ты сказала, что испечёшь мне торт, — напомнил он.

— Ну да. Два торта. Я помню. Честное снегурочкинское.

— Я передумал.

Я нахмурилась.

— В смысле передумал? Тебе не нужен торт? Отлично, я не против. Меньше работы.

— Мне нужен не торт, — сказал он. — Мне нужен подарок.

Я уставилась на него.

— В смысле? Ты хочешь, чтобы я тебе что-то подарила? За то, что ты постоял с рогами?

— Нет, — он вздохнул, будто объяснял что-то очень тупому человеку. — Я хочу сделать тебе подарок.

— Мне? — я ткнула себя пальцем в грудь. — За что?

— За то, что я давно так не смеялся.

Я открыла рот. Закрыла. Потом снова открыла.

— Данил, ты… — я замялась. — Тебе не нужно ничего мне дарить. Я серьёзно. Я просто выполняла свою работу. Ну, почти. И ты меня выручил. Мы в расчёте.

— Анжела, — сказал он, и голос его стал таким… твёрдым. Властным. Как у человека, который привык, что его слушаются. — Сядь в машину.

— Что? — я попятилась. — Нет! Я не поеду никуда!

— Почему?

— Потому что я тебя не знаю! Ты — незнакомый мужчина! Я, может, вообще не должна была тебя в садик тащить! А теперь ты хочешь меня куда-то везти? А вдруг ты маньяк?

Он закатил глаза. Вот честно, закатил. Как подросток.

— Я не маньяк, — сказал он. — У меня есть компания. И секретарь-идиот. И флешка в овощном лотке. Маньяки так не живут.

— Это ещё ничего не доказывает! — упёрлась я.

Данил шагнул ко мне. Я шагнула назад. Он ещё шаг. Я упёрлась спиной в стену. Он оказался совсем близко. Так близко, что я чувствовала запах его парфюма — что-то древесное, с ноткой мороза и… чего-то ещё. Вкусного.

— Анжела, — сказал он тихо. — Ты только что затащила незнакомого мужчину в детский сад, надела на него рога и заставила говорить с детьми о диверсификации рисков. А теперь боишься сесть со мной в машину?

Я сглотнула.

— Это… это другое.

— Чем?

— Тем, что… — я попыталась придумать аргумент. Не придумала. — Тем, что я — Снегурочка. Мне можно. А ты — олень. Тебе нельзя.

Он усмехнулся. Уголком губ. И эта усмешка была… опасной. В хорошем смысле. В том смысле, от которого у меня коленки задрожали. И не только коленки.

— Садись в машину, Снегурочка, — повторил он. — Или я снова надену рога и пойду за тобой.

— Ты не посмеешь.

— Проверим?

Я посмотрела в его тёмно-серые глаза. И поняла: посмеет. Ещё как посмеет.

— Ладно, — сдалась я. — Но если ты меня куда-то не туда привезёшь, я… я… укушу.

— Договорились.

Он открыл передо мной дверцу своего внедорожника. Я залезла. Салон был тёплый, пах кожей и чем-то дорогим. Я устроилась на сиденье, прижимая к себе мешок с подарками, как щит.

Данил сел за руль. Завёл машину.

— Куда мы едем? — спросила я.

— Увидишь.

Мы ехали по вечернему городу. Огни гирлянд, украшенные витрины, люди с пакетами подарков. Новый год чувствовался везде. Я смотрела в окно и думала о том, что происходит что-то странное. Я, Анжела, пышка со скромной зарплатой и любовью к тортам, сижу в дорогом внедорожнике рядом с мужчиной, который полчаса назад был оленем. И он везёт меня… куда?

Машина остановилась у ювелирного магазина. Я посмотрела на вывеску. Потом на Данила.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

— Данил, я не могу…

— Можешь, — он вышел из машины, обошёл её и открыл мою дверцу. — Выходи.

— Я не пойду! — я вцепилась в мешок. — Я не могу принимать такие подарки! Это неправильно!

Он наклонился к дверце. Так, что его лицо оказалось совсем близко к моему.

— Анжела, — сказал он. — Ты спасла мой вечер. Ты заставила меня смеяться. Ты не побоялась подойти к незнакомому мужику и надеть на него рога. Это дорогого стоит. Позволь мне сделать тебе приятно.

— Но… — я запнулась. — Это же ювелирный! Там всё дорого!

— Я знаю.

— И ты